Огнищный тиун заведовал княжеским огнищем, т. е. домом или двором. Это, надо думать, то же, что тиун дворский. Русская Правда знает тиунов дворских у бояр (Кар. сп. Ст. 77), а летопись упоминает у кн. Мстислава Изяславича "Олексу дворьского" (Ипат. лет. 1171 г.). В качестве лиц, заведующих княжеским хозяйством, тиуны имели важное значение в сфере финансовой администрации. Они, например, назначались на волока для поддержания порядка при перевозке товаров из одной реки на другую. По договору Смоленска с немцами установлено: "Аже тиоунъ услышить, латинескыи гость пришелъ, послати ему люди с колы пьревести товаръ, а не удержати ему; аже удержить, оу томь ся можете учинити пагоуба" (ст. 23). В пользу тиуна с гостя полагались за это "роукавице перстаты готьские". Из обязанностей огнищного или дворского тиуна выросла должность московского дворецкого, как из обязанностей конюшего тиуна должность боярина конюшего. Важное государственное значение княжих тиунов явствует уже из того, что за убийство их (кроме сельского тиуна), как и за убийство княжих мужей, назначена двойная вира в 80 гривен (Кар. сп. Ст. 1).

Кроме тиунов, отдельными отраслями княжеского хозяйства ведали ключники. Ключник тоже холоп и носит на себе привязанный ключ, как эмблему хозяйства. Думают, что ключники были подчинены тиунам. Но этого нельзя подтвердить документально. Наоборот, между ключником и тиуном чрезвычайно трудно провести какую-либо разницу. Русская Правда, например, рядом с термином "тиун" не знает термина "ключник"; лишь в числе источников холопства она упоминает "тиуньство безъ ряда или ключь къ себе привяжеть" (Кар. сп. Ст. 121). Так же и по летописи ключника от тиуна невозможно отличить. Ростислав после смерти Вячеслава пригнал в Киев на Ярославль двор и "съзва мужа отца своего Вячеславли и тивуны и ключникы, каза нести именье отца своего передъ ся, и порты, и золото, и серебро" (Ипат. лет. 1154 г.). Тиуны и ключники вместе хранят движимое имущество и казну князя, и нет возможности различить их функции и положение. Одним из главных зачинщиков убиения Андрея Боголюбского был "Амбалъ ключникъ, Ясинъ родомъ, тоть бо ключь держащеть у всего дому княжа, и надо всими волю ему далъ бяшеть" (Там же. 1175 г.). Этот Амбал по положению и значению был огнищным тиуном кн. Андрея, так как управлял всем дворовым хозяйством и дворовым штатом. Но он назван ключником. А кому, кроме князя, он мог быть подчинен, когда у него была власть надо всем? Из позднейших актов известно, что ключники заведовали селами и деревнями, покупали деревни "за княжимъ ключомъ"; а Русская Правда знает лишь тиунов сельских или ратайных у князя, которые оценены только в 12 гривен, но не ключников (Кар. сп. Ст. И).

Те или иные обязанности при своем дворе князь мог поручать и отдельным лицам из состава своей дружины. При князе упоминаются: печатник, стольник, подкладник или постельничий, ловчий, меченоша или мечник и др. Как круг обязанностей каждого из этих лиц, так и соотношение между ними, не были точно установлены. Мечник, например, несет исполнительные обязанности при суде и за это получает некоторые пошлины в свою пользу (Ак. сп. Ст. 41; Кар. сп. Ст. 100). Но отсюда вовсе не следует, что мечник подчинен тиуну, как предполагают некоторые. Вообще в то время едва ли могла существовать какая-либо система соподчиненных должностей. Все должностные лица подчинены, конечно, князю; а если это были чьи-либо холопы, то подчинялись своим господам.

Областное деление. Как уже сказано, князь должен был иметь помощников и вне стольного города, которые распределялись по отдельным пунктам территории княжения. Это были органы местного управления, хотя и не в строго определившейся обособленности. Как же они распределялись по областям?

Какого-либо единого и общего административного деления государственных территорий Древняя Русь не знала. Хотя каждая территория подразделяется на области, но эти подразделения и неоднородны и изменчивы вследствие распадения княжений и захвата князьями друг у друга городов.

Из ранее сказанного известно о существовании в каждой земле, кроме стольного города, еще пригородов. Памятники говорят, сверх того, о волостях в смысле подразделения территории. Уже Рюрик "раздая мужемъ своимъ волости" (Ипат. лет. 862 г.). Но термин "волость" крайне неопределенный. Он обозначает прежде всего власть или право, а затем объект, подлежащий чьей-либо власти. В последнем смысле волостью называется и вся земля, как подчиненная власти князя. И отдельная область земли, выделенная в управление особому лицу, как состоящая в его власти, тоже называется волостью. Наконец, и частное недвижимое имущество, находящееся во власти землевладельца, именуется его волостью. Пригород с приписанным к нему округом, если состоял в особом управлении, является волостью земли. В таком значении волости упоминаются в договорах Новгорода с князьями: все волости новгородские князья обязывались "держати (в управлении) мужи новгородьскыми". Для точности волости в договорах перечислены: "А се, княже, волости новгородьскые: Волокъ, Тържькъ, Бежицъ" и пр. В этот перечень вошли и пригороды, но не только одни пригороды. Там упомянуты, например, "Перемь, Печера, Югра" и др. - названия чисто этнографические. Но в перечне они обозначают области, для управления которыми должны назначаться новгородские мужи. Точно так же в составе Смоленской земли упомянута область "люди Голядь, верхъ Поротве", которую захватил Святослав Всеволодович по указанию Юрия Долгорукого. А Юрий взял у черниговского кн. Владимира Давидовича область "вси Дрегвичъ" (Ипат. лет. 1147 и 1149 гг.). Надо думать, волости в смысле административного деления не представляли часто чего-либо соизмеримого между собой. Иногда даже под волостью могла разуметься совокупность волостей. Так, в перечне новгородских волостей на первом месте упомянут Волок, но упомянут в такой форме: "Волокъ со всеми волостьми". В таком довольно неопределенном значении провинции волости Существовали в каждом княжении. Летопись упоминает о волостях в княжениях Галицком, Черниговском, Киевском, Владимирском. Обыкновенно такие упоминания совершенно случайны.

Деление на волости, однако, не единственное. Упоминаются еще подразделения княжений на погосты, сотни, верви. Погосты - исконное явление. "С развитием торговли среди одиноких укрепленных дворов возникали сборные торговые пункты, места промышленного обмена, куда звероловы и бортники сходились для торговли, для гость бы, как говорили в старину. Такие сборные пункты получили название погостов. Впоследствии, с принятием христианства, на этих местных сельских рынках, как привычных людских сборищах, прежде всего ставились христианские храмы: тогда погост получал значение места, где стоит сельская приходская церковь. При церквах хоронили покойников: отсюда произошло значение погоста как кладбища. С приходами совпадало или к ним приурочивалось сельское административное деление: это сообщало погосту значение сельской волости. Но все это позднейшие значения термина: первоначально так назывались сборные торговые, "гостиные" места" (Ключевский В.О. Курс русской истории. М., 1904. Ч. Р. С. 148). Однако еще в дохристианское время погосты уже имели значение административных пунктов и округов. О кн. Ольге сказано, что она "иде к Новугороду и устави по Мьстъ погосты и дань, и по Лузъ, погосты и дань и оброкы; и ловища ея суть по всей земли, и знамения и места и погосты" (Ипат. лет. 947 г.). Установление погостов связано здесь с организацией сбора дани. Это податное значение погостов подтверждается и позднейшими памятниками. По договорам Новгорода с князьями отпущенные закладники должны возвратиться: "кто смердъ, а тоть потягнеть въ свой погость (в свой потуг)". По уставной грамоте смоленской епископии 1150 г. назначена десятина в пользу епископа "отъ всехъ даней смоленскихъ", и эта дань исчисляется далее по погостам: "въ тыхъ погостехъ во всехъ сходится дани...". Таких погостов перечислено в грамоте до 45 (Хрест. Вып. 1. С. 257 и ел.). Но это деление на погосты, по-видимому, не было общим для всех древнерусских княжений.

Сотни - это сохранившийся пережиток исконного военного деления, когда земли составляли тысячу, разделявшуюся на сотни и десятки. Деление на сотни известно всем европейским народам. Но наши памятники не сохранили никакого следа военного значения сотен. Только должность тысяцкого продолжает сохранять довольно долго военный характер. А стоящие во главе сотен сотские, о которых упоминает летопись при Владимире св., скорее финансовые правители, а не военачальники. Приписанный к некоторым спискам Русской Правды "Устав о мостах" указывает на распределение мостовой повинности в Новгороде по сотням. По сотням же распределялись в Новгороде купцы. Кн. Мстислав Данилович обложил берестьян за их коромолу особым сбором: "со ста по две лукне меду, а по две овце, а по пятинадесять десяткъвъ лну, а по сту хлебовъ, а по пяти цебровъ овса, а по пяти цебровъ ржи, а по 20 куръ; а потолку со всякого ста" (Ипат. лет. 1289 г.).

Много разногласий вызвало в нашей литературе истолкование термина вервь, встречающегося в Русской Правде. Там указано, что за убийство в разбое, если не ищут убийцы, ответственность падает на вервь: "то виревную платити въ чьей же верви голова лежать". Эта вира называлась дикою, так как ее приходилось платить за неизвестного убийцу. Но головник (убийца) мог оказаться в верви, тогда вервь помогает ему платить виру, если он вложился в дикую виру и уплатил "исъ дружины свою часть". Точно так же за преступления имущественные ("Аже будеть росечена земля ши (на земли) знамение, имъ же ловлено, или съть") на вервь падает ответственность: или "по верви искати татя, ли платити продажю" (Тр. сп. Ст. 3, 4, 63; Кар. сп. Ст. 3, 4, 80). Отсюда видно, что вервь есть территориальный округ, члены которого связаны круговою ответственностью по некоторым судебно-полицейским и финансовым делам. Никаких других подробностей о верви ни Русская Правда, ни другие памятники не дают. Желание выяснить происхождение этого института привело к целому ряду сближений и догадок. Само слово "вервь" считается то однокоренным с индоевропейским Warf, Hwar (Н.М. Карамзин, М.Ф. Владимирский-Буданов), то чисто славянским, как вервие, веревка (С.М. Соловьев). В древности у нас землю измеряли и считали веревками: "земли столько-то веревок". Но трудно допустить, что границы округа-верви измерялись в X - XII вв. веревками, отчего возникло, как думают, и само название округа. Вероятнее догадка, что вервь обозначает связь родства. В Полоцком статуте родственники назывались вервными братьями. В нашем старом языке кровный родственник обозначался термином "ужикъ крове", от "уже" - веревка. На основании этого сближения догадываются, что слово "вервь" имеет совершенно одинаковое значение с латинским "linea" и французским "ligne (la)", которые означают не только веревку, но и связь родства, "род".

Литература