Правительство Шуйского не сразу заметило готовящуюся грозную социальную опасность. А когда заметило, то пыталось было сначала ослабить узы неволи (указ 1607 г. о добровольном холопстве и того же года об упорядочении семейного быта холопов), но затем быстро повернуло в сторону более суровой регламентации (указ о крестьянах 1607 г. и восстановление в силе указа 1597 г. о холопстве). Но какое значение могли иметь указы правительства, у которого из-под ног уходила всякая твердая опора? Со смертью Скопина-Шуйского исчезла последняя надежда объединить наиболее здоровые общественные слои в защиту правительства Шуйского. В начале 1610 г. на Лобном месте партия служилых людей стала возбуждать толпу против государя: "царь нашъ селъ на московское государство силно, а ныне его ради кровь проливается многая, потому что онъ человекъ нечестивъ и царьствованiя недостоинъ". Эта партия и от бояр требовала, "чтобъ царя Василiя переменити, нарицающе его несчастливымъ царемъ". Патр. Гермоген старался успокоить мятежников, но они ворвались к самому царю, который их встретил мужественными и знаменательными словами: "аще убити мя хощете, готовь семь умрети; аще ли отъ престола и царства мя изгоняете, то не имате сего учинити, дондеже снидутся всъ болыше боляре и всехъ чиновъ люди, и какъ вся земля совать положить, такъ и язъ готовь по тому совету творити" (Изборн. С. 198 и след.; РИБ. Т. XIII. С. 120; ПСРЛ. Т. XIV. С. 99 и ел.). Государь изъявил готовность преклонить свою волю пред волей всей земли. Но узнать волю земли в ту пору было невозможно. Через полгода после описанных событий вместо совета всей земли состоялся совет из наличных бояр и иных чинов, "и бояря и всякiе люди приговорили бити челомъ царю государю, чтобъ онъ царство оставилъ для того, что кровь многая лиется, а въ народъ говорятъ, что онъ государь несчастливъ, и городы украиные ево государя на царство не хотятъ-же" (Изборн. С. 346). И царь принял этот приговор за челобитье бояр и всей земли и по совету патр. Гермогена государство оставил. Шуйский как бы предсказал себе собственную судьбу, когда наказывал своим послам в Польшу оправдать и объяснить убийство Самозванца; послы должны были сказать, что "за его злые богомерские дела, осудя ютиннымъ судомъ, всенародное множество московского государства убили", и сверх того добавить: "хотя бъ и прямой прироженой государь царевичъ Дмитрей; а толко б его на государство не похотели, и ему силно нельзя быть на государстве" (Сб. РИО. СПб., 1912. Т. CXXXVII. С. 255, 302, 509). Так за опытами избрания государей пробивал себе дорогу и опыт свержения с престола неугодных представителей власти.

Политические опыты смутной эпохи быстро следовали один за другим. Недовольство первыми избранными государями натолкнуло русских людей на мысль пригласить кого-либо государем со стороны. Всяких чинов люди говорили патриарху, что "не хощемъ своего брата слушати, и ратнiи людiе не боятся царя изъ русскихъ и не слушають его и не служатъ ему" (ПСРЛ. СПб., 1851. Т. V. С. 60). Иноземный кандидат был намечен служилыми людьми в Тушине после исчезновения оттуда Тушинского вора, но еще раньше описанных событий в Москве. 4 февраля 1610 г. представители служилых людей заключили с королем Сигизмундом договор об избрании на московский престол польского королевича Владислава на следующих условиях: власть государя ограничивается двумя учреждениями: земским собором и боярской думой. I. Изменение судебников и судебных порядков может быть допущено лишь с согласия бояр и всей земли; точно так же все вопросы, предусмотренные договором, перерешает государь совместно с освященным собором, боярами и со всей землей. II. Правящее значение боярской думы намечено было в более широких размерах: без согласия думы государь не имел права решать вопросов: а) о новых налогах, б) о жаловании служилых людей и, в частности, об их поместьях и вотчинах, в) о повышении в чинах и г) без следствия и суда со своими боярами никого не карать, лишать чести, ссылать, понижать в чинах. Так как королевич Владислав был католиком, то особо оговаривались незыблемость и неприкосновенность православной веры и полное невмешательство государя в духовные дела. Владеющие классы, кроме того, озаботились обеспечением за собой имущественных прав на недвижимые имущества и на крепостное и невольное население (о последнем в записи сказано: "холоповъ невольниковъ боярскихъ заховати рачитъ его королевская милость при давныхъ звычаяхъ, абы бояромъ альбо паномъ служили по первшему; а вольности имъ господарь его милость давати не будетъ"). По низвержении Шуйского этот договор был подтвержден с незначительными изменениями между гетманом Жолкевским и московскими боярами (Зап. Жолк. Приб. N 20; СГГД. Т. П. N 199; ААЭ. Т. II. N 165). Договору этому не суждено было осуществиться, и он остается лишь свидетельством того, в какой мере успели за короткое время развиться политические взгляды московских правящих сфер.

Наступившее междуцарствие выдвинуло вопрос о самом существовании Московского государства. Сама Москва оказалась в руках поляков. К Москве потянулись народные ополчения, и вместе с тем все настоятельнее ощущалась невозможность оставаться бесгосударным столь великому государству. Под влиянием национального чувства кандидатура польского королевича все более отодвигалась на задний план, и неоднократно выражалось желание выбрать государя на Московское государство, "сослався со всеми городы". После неудач первого ополчения 1611 г. второе (нижегородское) ополчение весною 1612 г. рассылало по городам грамоты о присылке в Ярославль "изо всякихъ чиновъ людей человека по 2 и съ ними советъ свой отписати... какъ бы въ нынешнее конечное разоренiе быти не безгосударнымъ". Но в Ярославле выборы государя не состоялись.

Ополчение продвинулось к Москве, и отсюда, после очищения Москвы от поляков, вновь созывались выборные из городов "изо всяких чинов" для избрания государя "всякими людьми от мала до велика". Собор 1613 г. избрал государем молодого Михаила Романова, отец которого Филарет, по московскому чину ростовский митрополит и бывший тушинский патриарх, находился в то время в Польше во главе посольства для переговоров об избрании королевича Владислава и был задержан пленником. О деятельности избирательного собора сохранился лишь один официальный документ - "утвержденная грамота об избрании М.Ф. Романова", - который не содержит никаких подробностей, предшествовавших избранию, и сам по себе вызывает ряд сомнений. Между тем сохранилось несколько частных известий об ограничении избранного государя. Но эти известия, несходные между собой в подробностях и даже в существе, вызывали и продолжают вызывать ряд сомнений, так что историки права оставляют вопрос без разбора или ограничиваются замечанием, что "остается совершенно неизвестным в какой мере был ограничен Михаил Федорович и кем".

Недавно С.Ф. Платонов подверг этот вопрос новому обстоятельному и интересному пересмотру и пришел к выводу, что ни сообщения позднейших иностранцев (Страленберга, Факеродта, гр. Миниха), передававших лишь рассказы и воспоминания русских людей 1725 - 1730 гг., ни рассказы псковского сказания о смуте (ПСРЛ. Т. V. С. 63 л ел.: "Бе же царь младъ... и не бе ему толика разума, еже управляти землею", а владущие "царя ни во что же вмениша и не боящеся его, понеже детескъ сый"; они "царя лестiю уловиша: первiе егда его на царьство посадиша и къ роте приведоша, еже отъ ихъ вельможска роду и болярска, аще и вина будетъ преступлена ихъ, не казнити ихъ, но разсылати въ затоки" и пр.), ни Гр. Котошихина (он записал: "какъ прежние царi, после царя Iвана Васильевича, обираны на царство: и на нихъ, были иманы писма, что имъ быть не жестокимъ и непалчивымъ, безъ суда и безъ вины никого не казнил ни за что, и мыслитi о всякихъ делахъ зъ бояры и зъ думнымi людиi сопча, безъ ведомостi ихъ тайно и явно никакихъ делъ не делатi... А отецъ его (царя Алексея) блаженныя намятi царь Михаиле Федоровичь, хотя само-держцемъ писался, однако, безъ боярскаго совету не могъ делатi ничего". VIII, 4) не заслуживают доверия и не могут быть признаны достоверными. "В таком положении дела, - заключает профессор Платонов, - нет возможности безусловно верить показаниям об ограничениях, сколько бы ни нашлось таких показаний". Но если даже и принять такую оценку приведенных свидетельств, то она все же не уполномачивает безусловно их отвергнуть. Поэтому гораздо более важным и плодотворным является опыт того же автора взвесить те общественные силы, которые могли играть роль на избирательном соборе 1613 г. Чрезвычайно интересные мелкие подробности, какие удалось ему подобрать из показаний современников, прежде всего убедили его в том, что никаких попыток к ограничению власти государя не могло исходить из среды боярства, которое было совершенно скомпрометировано и разбито во время смуты и не могло играть никакой роли на соборе. После освобождения Москвы от поляков, больших бояр, с кн. Мстиславским во главе, которые служили королю, не только "в думу не припускали", но даже выслали из Москвы куда-то "в городы" и произвели государево избрание без них. По показаниям захваченного в плен польским отрядом в конце 1612 г. сына боярского Ивана Философа, настроение умов в Москве в то время было очень различное: "у бояръ, которые вамъ, великимъ господаремъ (польским), служили, и у лучшихъ людей хотеше есть, чтобы просити на господарство васъ, вел. господаря королевича Владислава Жигимонтовича, а имянно де о томъ говорите не смеютъ, боясь казаковъ, а говорятъ, чтобы обрать на господарство чужеземца; а казаки де, господари, говорятъ, чтобы обрать кого изъ русскихъ бояръ, а примеривають Филаретова сына и Воровского Калужскаго" (сына Марины Мнишек). К этому Философов добавлял, что "во всемъ деи казаки бояромъ и дворяномъ сильны, делають, что хотять... А бояръ деи, кн. О.И. Мстиславскаго съ товарищи, которые на Москвъ сидели, въ думу не припускаютъ, а писали объ нихъ въ городы ко всякимъ людемъ: пускать ихъ въ думу или нетъ. А делаеть всякiя дела кн. Дмитрей Трубецкой да кн. Пожарской да Куземка Минин. А кому впередъ быти на господарствъ, того еще не постановили на меръ". На земском соборе, который мог открыться с конца 1612 или, вернее, с самого начала 1613 г., сразу же возникли крупные разногласия: "не возмогоша вси на сдинаго согласитися; овiи глаголаху того, шли же иного, и всъ разно вещаху, и всякiй хотяше по своей мысли учинити, и тако препроводиша не малые дни". Теми же чертами рисуется первая стадия совещаний в другом известии: "И тако по многiе дни бысть, собранiя людямъ, дела же толикiя вещаютъ утвердити не могуть и всуе мятутся семо и овамо" (ВОИДР. 1856. Кн. XVII. С. 161; Дворц. разр. Т. I. С. 65 прим.). И утвержденная грамота свидетельствует, что "по многiе дни о томъ говорили всякiе люди съ великимъ шумомъ и плачемъ". Прежде всего успели, по-видимому, согласиться на том, что "литовскаго и свiйскаго короля и ихъ детей, за ихъ многiя неправды, и иныхъ никоторыхъ земель людей на Московское государство не обирать, и Маринки съ сыномъ не хотеть". Так устранены были кандидаты бояр и лучших людей и один из казачьих кандидатов - Воровской Калужской. Потом "говорили на соборехъ о царевичахъ, которые служатъ въ Московскомъ государствъ, и о великихъ родехъ, кому изъ нихъ Богь дастъ на Московскомъ государствъ быти государемъ". Современники передавали слух, что предполагалось бросить жребий между тремя лицами - кн. Дмитрием Трубецким, кн. Иваном Голицыным и Михаилом Романовым, чтобы выяснить, кого из них Бог пожелает дать в государи. По тем же слухам, только угрозы казаков и страх перед насилиями дали победу кандидатуре Романова. Среди заседаний сделали перерыв, чтобы выборные люди могли лучше осведомиться с мнениями избирателей касательно намеченных кандидатов. Отсюда видно, что у второго казацкого кандидата были серьезные конкуренты из великих родов. Московское боярство, значит, не совсем утратило свой авторитет в глазах всей земли. Это еще резче подтверждается тем, что земский собор, уже наметивший кандидатуру Михаила Романова, признал необходимым вернуть обратно в Москву выехавших или высланных "в городы" бояр, кн. Мстиславского с товарищами, для участия в заседании собора 21 февраля, когда состоялось торжественное провозглашение вновь избранного государя (Hirschberg A. Polska a Moskwa w pierwszej polowie wieku XVII. Lwow, 1901. S. 361 - 364; Сборник Новгородского общества любителей древности. Вып. 5: Арссньевские шведские бумаги. Новгород, 1911. N III, V - X). К этому важному акту собор не решился приступить без участия великих правящих бояр, которые, по приговору всей земли, получили свободу и полную амнистию, так что временное правительство Трубецкого, Пожарского и Минина должно было вновь уступить власть кн. Мстиславскому с товарищами. Поколебленный авторитет правящего боярства был восстановлен самым торжественным образом пред лицом всей земли. При таких условиях догадка о том, что из среды бояр могла быть сделана попытка к ограничению власти "не ими избранного царя", не представляется совершенно недопустимою.

Необходимо, однако, обратить внимание еще на одну сторону вопроса. Боярство вовсе не являлось резко отграниченной группою лиц среди правящих классов в Московском государстве; незаметными ступенями оно примыкало к средним слоям служилых людей. Недаром и Философов противополагает казакам не одних бояр, но бояр и лучших людей. В составе правительственных лиц, окружавших нового царя со времени его избрания, оказались люди весьма различной родовитости и чиновности. Рядом с влиятельными боярами, Ф.И. Шереметевым и кн. Б.М. Лыковым-Оболенским и князьями Лобановым-Ростовским и Черкасским, стояли только что выдвинувшиеся по родству и близости Салтыковы, Троекуровы, Морозовы и др., и даже совсем "обышные" люди, как Михалков и Траханиотов. Первые двое из упомянутых получили боярство еще при Самозванце и состояли членами "семибоярщины", т.е. были в числе товарищей кн. Мстиславского в междуцарствие и сидели в осаде. Если верно известие, что после освобождения Москвы бояр, сидевших в осаде, не пропускали в думу и даже выслали по городам, то, значит, той же участи подверглись Шереметев и Лыков, хотя первому из них приписывают видную роль в деле избрания царя Михаила. Другие менее чиновные и совсем неродовитые оказались теперь влиятельными соправителями первых двух на разных ступенях правительственной лестницы. Что же связывало этот разношерстный правительственный кружок? Проф. С.Ф. Платонов дает на этот вопрос чрезвычайно интересные, заслуживающие полного внимания ответы. Он думает, что этих лиц сплачивали как родственные и свойственные, так и партийные связи. Последние возникли между ними еще в ту пору, когда многие из этих людей сгруппировались в Тушинском стане около тушинского "патриарха" Филарета и образовали ядро тушинского правительства. А если так, то нельзя забывать, что из среды этого кружка, после бегства вора из Тушина, вышел и проект об избрании королевича Владислава на указанных ограничениях. Отсюда вскрываются политические вкусы правительственного кружка, державшего в своих руках власть в первые годы царствования Михаила до прибытия его отца и игравшего, надо думать, определенную роль при избрании нового государя. Из его, среды так же могла быть сделана попытка к ограничению власти избираемого государя.

Все эти данные могут склонить наблюдателя рассматриваемых событий к мысли, что в общественной среде, игравшей роль при избрании государя, были налицо элементы, воспитанные в духе новых политических взглядов, вызванных к жизни событиями смутного времени. От них и могла исходить попытка ограничить власть избираемого государя. Была ли действительно сделана такая попытка при избрании Михаила, когда и при каких условиях, и имела ли она какой-либо практический успех и результат, этого, к сожалению, нельзя указать при настоящем состоянии источников. Но если запись действительно была взята, то едва ли она могла иметь в ту пору серьезное практическое значение. Важно лишь то, что свидетельства Псковской летописи и Котошихина получают, при указанных сопоставлениях, значительно большую долю вероятности.

В дальнейшей истории XVII в. не встречается более никаких упоминаний об ограничениях власти государей. О царе Алексее Михайловиче Котошихин говорит, что "нынешняго царя обрали на царство, а писма онъ на себя не далъ никакого, что прежние царi давывалi, и не спрашивалi, п. ч. разумелi его гораздо тихимъ, и потому наiвышшее пишетца самодержцемъ и государство свое править по своей волi". Но и со стороны государей не заметно каких-либо стремлений, подобных стараниям Грозного, оправдать и формально оградить свою власть от каких-либо посягательств на ее полноту. Впервые Петр Великий дал в законе определение "самовластiя" государя, скопировав эту формулу с шведского образца.

Литература

Сергеевич В.И. 1) Древности русского права. 3-е изд. СПб., 1908. Т.П. С. 518 - 658; 2) Лекции и исследования по древней истории русского права. 4-е изд. СПб., 1910. С. 156 - 172; Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. 4-е изд. СПб.; Киев, 1905. С. 152 - 162; Николаевский П.Ф. Русская проповедь в XV и XVI вв. // ЖМНП. 1868. N 2, 4: Пыпин А.Н. Московская старина // Вестник Европы. 1885. N 1; Дьяконов М.А. 1) Власть московских государей. СПб., 1889. Гл. II - V; 2) К истории древнерусских церковно-государственных отношений // ИО. 1891. Т. III; Жданов И.Н. Повести о Вавилоне и сказание о князех Владимирских. СПб., 1891; Савва В. Московские цари и византийские василевсы. Харьков, 1901; Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1901. Ч. III. Вып. I; Шпаков А.Я. Государство и церковь в их взаимных отношениях в Московском государстве от Флорентийской унии до учреждения патриаршества. Киев, 1904. Ч. I; Маркевич А.И. Избрание на царство М.Ф. Романова // ЖМНП. 1891. N 9, 10; Платонов С. Ф. 1) Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI - XVII вв. СПб., 1900; 2) Московское правительство при первых Романовых // ЖМНП. 1906. N 12; История Правительствующего Сената за 200 лет. СПб., 1911. Введение. С. 24 - 28; Алексеев В.П. Вопрос об условиях избрания на царство М.Ф. Романова // Русская мысль. 1909. N11; Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. М., 1909 - 1912. Ч. I - II; Чернышев С.И. 1) Избрание на царство М.Ф. Романова // Труды Киевской духовной академии. 1912. N 1; 2) Царь Михаил Федорович и патриарх Филарет Никитич Романовы в их взаимных отношениях // Там же. 1913. N 7 - 8; Замятнин Г.А. К вопросу об избрании Карла Филиппа на русский престол (1611 - 1616). Юрьев, 1913; Тарановский Ф. В. Соборное избрание и власть Великого государя в XVII в. // ЖМЮ. 1913. N 5; Сухотин Л.М. 1) Народные движения 1611 и 1612 гг. // ЧОИДР. 1913. Кн. 4; 2) Первые месяцы царствования Михаила Федоровича // Там же. 1915. Кн. 4; Готье Ю.В. Избрание Михаила Федоровича Романова // Там же. 1913. Кн. 4; Цветаев Д.В. Избрание Михаила Федоровича Романова на царство. М.. 1913; Лаппо-Данилевский А.С. Идея государства и главнейшие моменты ее развития в России со времени смут до эпохи преобразований // Голос минувшего. 1914. N 12; Дьяконов М.А. Избрание Михаила Федоровича на царство // Речи на торжественном собрании Академии наук по случаю трехсотлетия царствования дома Романовых. СПб., 1915; Валъденберг В. Древнерусские учения о пределах царской власти. Очерки русской политической литературы от Владимира св. до конца XVII в. П г., 1916; Любомиров П.Г. Очерк истории нижегородского ополчения 1611 - 1613 гг. Пг.. 1917; см. еще литературу выше. Беседа Валаамских чудотворцев // ЛЗАК. 1890. Вып. X: Челобитная и сказание Ивашки Пересветова // ПСРЛ. СПб.. 1901. Т. XII. С. 100 - 108; Ученые записки Казанского ун-та. 1865. N 1. С. 31 - 46; Изборн. С. 165 - 167; ЧОИДР-1902. Кн. 4: Ржига В.Ф. И.С. Пересветов. публицист XVI века // ЧОИДР. 1908. Кн, 1: Яворский Ю.А. К вопросу об Ивашке Пересветове. публицисте XVI века. Киев. 1908: Вилинский С.Г. Новые труды по изучению деятельности И. Пересветова // ЖМНП-1908. Сент.; Ржига В.Ф. И.С. Пересветов и западная культурно-историческая среда // ИОРЯС. 1911. Т. XVI. Кн. 3: Рец. на труды Ю.А. Яворского и В.Ф. Ржиги С. Щеглова IIЖМНП. 1911. Март; Избирательная грамота Годунова // ААЭ. СПб., 1836. Т. П. N 7; Утвержденная грамота об избрании М.Ф. Романова // ЧОИДР. 1906. Кн. 3.