Фогель сделал паузу, чтобы дать возможность швейцару поблагодарить. Но тот молчал и наконец, подняв на него свои бесцветные, усталые глаза, спросил:
-- Мне можно идти?
-- Я тебя не задерживаю, -- быстро и внутренне испугавшись, ответил хозяин, так как уловил в голосе гостя прежние нотки раздражения: -- я только говорю, что вины твоей большой нет. Каждый человек может заболеть -- это верно. Но если жить в согласии, никого не обижать, то Бог простит и пошлёт исцеление. Мой друг, полковник Вязигин, он...
-- Отпустите меня, барин, -- жалобно и злобно сказал швейцар и повернулся.
-- Что ж, иди... -- растеряно ответил Пётр Алексеевич, не ожидавший такого ответа.
Швейцар ушёл. Тотчас же появилась Лидия Александровна. Она подслушивала за дверью.
Фогель беспомощно развёл руками.
-- Ты видишь, с ним ничего нельзя поделать. Упрямая скотина.
Лидия Александровна тоже была удручена результатом переговоров, но старалась обнадёжить мужа:
-- Не волнуйся так, -- проговорила она: -- всё устроится.