-- Только что был у тебя, -- сказал кисло Вязигин: -- не застал дома. Зря поднимался на пятый этаж.
-- Как жаль, -- искренне сказал Фогель: -- зачем же было подниматься?
-- Зачем? Зачем? -- совсем раздражительно ответил толстяк. -- Затем, что у тебя швейцар хам и скотина.
У Фогеля заныло в сердце, он тихо спросил:
-- А что?
-- Я его спросил, дома ли ты. Отвечает, что не знает. Я ему говорю: поднимись и посмотри, а он мне на это отвечает, что у него ноги болят. Пришлось самому... в пятый этаж... фу!
-- Вот оно. Началось, -- мелькнуло у Фогеля, и он побледнел.
-- Он... он, действительно, старый человек, -- забормотал Фогель, но чувствовал, что этим он напрасно силится себя успокоить.
-- Голубчик, я тоже не молоденький... Лазить в пятый этаж, десять лестниц... Да ты всегда дома в это время. Куда тебя носит?..
Толстяк маленькими, злобными, мышиными глазками глядел на приятеля.