Но прошла еще неделя прежде чем Александр Александрович собрался к актрисе.
Знакомый звук звонка уколол сердце, и с этой тонкой острой раной в сердце он смотрел в огромные глаза актрисы. Она опять изменила свою прическу, и от этого ее похудевшее лицо, казалось, запылало новой красотой. В ее обращении тоже произошла перемена: она говорила с ним, как с школьником, насмехаясь и третируя. Щетинин не знал, что за время его отсутствия она без желания, делая кому-то назло, отдалась премьеру труппы, в которой служила; теперь она насмехалась над офицером, довольная что ее мучитель в смешном положения.
Неожиданный роман с актером был так тускл и холоден, что у обоих не было желания его продолжать. Актриса чувствовала отвращение, головную боль и тоскливую тяжесть в сердце. Выходило, что обстоятельства опять толкали ее к Щетинину.
-- Не могу от него вырваться -- сказала она себе, -- как пиявка...
Семиреченская возненавидела его еще больше и скрытнее. Она не наряжалась для него, не разбирала выражений и, перестав стесняться, без церемонии брала у него деньги. Протянув худую руку ладонью наружу, она говорила, подражая цыганкам:
-- Погадаю, молодец, заграничные твои глаза, подари монетку в пятьсот бумажек.
Но, когда он вынул деньги опустила длинные веки чтобы скрыть слезы стыда и злобно проговорила:
-- Положите на стол.
Она попросила его заехать в субботу в театр, где шла репетиция, и увезти ее обедать. Щетинину был неприятен театр, особенно днем, когда все актеры, режиссер и автор были похожи на дурных людей. Он стоял в кулисах, наблюдал за репетицией и удивлялся: никто не заботился о том, как лучше играть, а спрашивал где стать, когда сесть, на каком месте упасть? Его заинтересовал также суфлер который теперь сидел на видном месте, за столиком, рядом с режиссером и автором.
Репетиция кончилась; Надежда Михайловна уселась в коляску, чужая, слегка охрипшая, словно измазанная фамильярными прикосновениями и теми словами страсти с которыми обращались к ней актеры по воле автора... Щетинину хотелось сделать так, чтобы она его заметила. Он украдкой сжал ее руку.