-- Уверяю вас, мой дорогой, что мне безразлично какого: толстого или тонкого, даже горбатого, если уж он так вам понравился. Но только православного священника. Ваш знаменитый хирург пытается меня обмануть, но я чувствую, что кровавый призрак пригрозил мне костлявым пальцем. Перед тем, как кончить свое земное странствование, я должен сделать кое-какие распоряжения.
Слязкин открыл глаза и невинно поглядел на толстенького человечка.
-- Я до сих пор не знаю как ваша фамилия? Может быть, вы сказали, но я не запомнил, извините.
Человечек старался не встретиться со взглядом больного.
-- Что за разница как моя фамилия? -- уклончиво сказал он и забегал глазами по комнате, как будто стыдился чего-то. -- Я уже иду.
-- Прошу вас назвать себя, чтобы я знал кому обязан...
-- Ничего не обязан и все равно, -- жестко ответил незнакомец. -- Ну, так выздоравливайте себе.
Он пошел к двери. Лицо Слязкина искривилось, рыдания рвались из груди.
-- По... слу... слушайте, -- хрипло крикнул Михаил Иосифович. -- Я вас прошу... покло... клониться вашей чудесной же... не от ме... меня.
Человечек обернулся взволнованный и удивленный. На долгие годы запомнил он искривленное мольбой и в то же время злобное лицо, которое глядело на него с подушки, в белой рамке чистого белья.