Субботин засмеялся, полагая, что офицер шутит, но тот серьезно взглянул на него, удивленный его смехом.
-- Войти в общение с чужим телом -- ведь это очень страшно. От этого можно с ума сойти. Женщина -- раскрытые ворота, и через нее входишь и сливаешься с кишащим миром змей, мышей и волосатых гусениц. Гнусное преступление -- проникнуть в тело женщины. Не удивительно, что столько сумасшедших на свете.
Нил не совсем понимал его. Он осведомился:
-- Вы хотите сказать: вызвать новую жизнь? Чувство ответственности?
-- Нет, вообще, -- ответил офицер, и Субботину почудилось, что он так же, как и Сергей, говорил откуда-то издали. -- Ребенок это хорошо. Ясно: не было, а вдруг есть. Из ничего, из чувства. Очень просто. Но все предшествующее -- невообразимая, тупая загадка. Знаете, в этом есть что-то тупое. Каждый дурак умеет... Вы сказали: звезды. Как быстро переменилась погода!
Хозяин совершенно забыл про обещанные деньги, и Субботину было неловко ему напомнить.
-- Двое тут спорили все время, -- невнятно пробормотал Щетинин. -- Я им сказал... Ничего нельзя было понять.
Сизый туман, угнетавший запахом черемухи, наполнял голову и не давал разобраться в мыслях. Ему хотелось знать: застрелил он Зорьку или и это тоже померещилось?
-- Постойте, -- сказал Щетинин голосам, которые сидели где-то очень глубоко. -- Сейчас...
Он забыл про присутствие Субботина, и тот с удивлением слушал как Щетинин разговаривал сам с собою: