Слязкин крякнул от удовольствия.
-- А! -- воскликнул он. -- Превосходно. Было бы чудесно, если бы мы могли вдвоем провести лето. Положительно, ваше лицо кажется мне знакомым. Не встречались ли мы в Самаре?
Студент через две станции вышел. Слязкин простился с ним, как с лучшим другом.
-- Я вам непременно напишу обо всем, -- кричал он вслед студенту.
Переехав границу, Михаил Иосифович почувствовал себя затерянным в огромной чуждой толпе "маломеров". Все так уверенно, так откровенно, так беззастенчиво-обнаженно делали свой маленькие, будничные дела -- продавали, покупали, носили, ездили, шумели, -- что начинало казаться будто и впрямь нет ничего более важного, чем эта нелепая суета. Все, к чему бы ни прикасался Слязкин, куда бы ни пошел, имело свои строго выработанные формы, и за это надо было заплатить столько-то и столько. Так казалось Слязкину, потому что он поневоле сталкивался с наружным средним слоем общества, не имея возможности добраться до вершин, которые почти недоступны чужеземцу.
В Вене, в номере гостиницы он до вечера пролежал в обмороке, -- а, может быть, спал -- он не знал этого. Очнулся, когда уже было темно, и где-то внизу невероятно гремели тарелками. Весь вечер он просидел на берегу Дуная. Мучительная тоска раздирала его. Все вокруг было непонятно и чуждо: чужая речь, чужие звезды, чужая скамья. Только ночной воздух был нежен... Никогда, в самые долгие зимние вечера на родине, когда обдумывал куда пойти, никогда не был он так безвыходно одинок. Если придет пророк, то и он не найдет его здесь, в чужом городе, на берегу мутного Дуная.
Приват-доцент вернулся в гостиницу поздно; швейцар поклонился. Подняв черную трость с серебряным набалдашником, Слязкин сказал ему по-немецки:
-- Когда появится пророк, вы здесь первые побьете его камнями.
Швейцар еще раз поклонился.
На утро Слязкин поехал к профессору К., известному юристу, чтобы посоветоваться относительно своего иска к Щетинину. Крупный, чистоплотный, сдержанный профессор не удивился визитеру. Гость долго сидел и рассказывал о России, кстати осведомившись знает ли профессор Яшевского? Когда профессор сообщил, что не знает, гость сказал: