-- Я не верю ни слову из того, что ты говоришь о России, о театре, о себе. Не то, что не верю, а просто не слушаю. Мне ты нужна, а не твои слова. Ты и сама не знаешь, что говоришь: то так, то иначе. Смотрю на тебя и думаю: голое животное.
Актриса плакала от смешанного чувства обиды и тоскующей надежды.
-- Нет, -- сказала она. -- Я вас не узнала.
-- А-э-ать, -- крикнул Пугачев и опять ловко повернул коляску.
Перед глазами стоял молчаливый закат, осыпанный золотом, как воплощенная печаль об утерянном. Бесшумно мчались лошади, дробно перебирая копытами; слезы высохли, предчувствие темной радости растопило сердце. Актриса почувствовала пустоту в груди -- ноющую и радостную -- то, чего давно не испытывала.
-- Я люблю, -- радостно подумала она.
Она улыбнулась в ожидании, он еще не знает того, что ждет его...
-- Милый, -- сказала она и дотронулась до синего рукава. -- Сердитесь на меня?
-- Нисколько -- ответил он; было ясно, что он лжет.
-- Я не должна была этого сказать, родной, -- попросила актриса. -- Сейчас в моем сердце такая большая любовь к вам, милый.