-- Поздно, -- ответил Юрий.
-- Мать в городе. Они там одни. Пойдем, Юрий.
Брат отошел в сторону и тихо заговорил с ним. Я не слышал о чем, но догадывался. Я верил. Я верил в этот странный черный вечер и думал, что он может многое вместить в себе.
-- Если не сегодня, то когда же? -- неслось у меня в мозгу, словно я этим аргументом убеждал судьбу... Что снилось? Что мне снилось ночью?.. Я силился припомнить, чтобы на будущее время установить связь между событиями дня и ночными сновидениями.
-- ...письмо... -- услышал я.
Как? И Гольц знает? Все они знают.
Я встал. Я хотел быть один, чтобы глубоко, до дна прочувствовать свой позор, свое презрение к самому себе.
-- Постой, -- сказал Юрий и шепнул что-то Гольцу.
-- Пойдем с нами в Хорощи, -- серьезно сказал Михаил, обращаясь ко мне.
Я боялся, чтобы не проснулся тот бессмысленно и мудро-упрямый дух, который живет в моем мозгу и который, в важные минуты моей жизни, говорит "нет" вместо "да"; он шевельнулся и сказал моим голосом и губами: