"П. П. Надѣнь розовую шляпку, которую я тебѣ подарилъ, и надѣнь ее какъ можно глубже, чтобъ никто не могъ тебя узнать. Прости; ты не увидишь меня прежде той минуты, которой должна соединить насъ навѣки."
Между тѣмъ, какъ Робертъ, пораженный симъ чтеніемъ, не знаетъ, во снѣ, или наяву это ему представляется, видитъ онъ молодаго бѣлокураго человѣка, которой, взошедъ на лѣстницу, съ заботливымъ видомъ началъ чего-то искать. "Не вы ли, сударь , спросилъ у него Робертъ, потеряли эту записку, и не отъ того ли такъ тревожитесь? " -- Ахъ! такъ точно, сударь.... -- "Постойте немного: знаете ли вы меня?" -- Вы конечно Г. Робертъ? -- "Такъ, сударь и безъ сомнѣнія вы должны чувствовать, какого рода удовольствія я отъ васъ требую". -- Перестаньте, Г. Робертъ, вы вѣрно шутите; за бездѣлицу! за шалость молодаго человѣка!... -- "Вы называете это бездѣлицею!"...
Молодой человѣкъ побѣжалъ съ лѣстницы такъ скоро, что Робертъ не могъ его догнать и скоро потерялъ его изъ виду. Онъ возвращается не домой, но къ Гжѣ. Дерсили, блѣдный, почти бездыханный, такъ что насилу могъ выговоришь: "Прочитайте , сударыня! "
Гжа. Дерсили, прочитавъ записку, вскричали: "Боже мой! это ужасно!... замужняя женщина, мать!..."
Робертъ не хотѣлъ идти домой: Гжа. Дерсили велѣла приготовить для него постелю, и онъ провелъ тутъ ночь, терзаемый жесточайшимъ отчаяніемъ.
По утру написалъ онъ коротенькую записку къ Полинѣ, которую отсутствіе Робертово несказанно безпокоило, слѣдующаго содержанія:
"Жена, недостойная моего имени! вѣроломная Полина, которую гнусный порокъ наконецъ поработилъ себѣ! я имѣю ясное доказательство твоихъ преступленій!... Намъ не льзя болѣе жить вмѣстѣ; надобно непремѣнно, чтобъ одинъ изъ насъ выѣхалъ изъ дому; избирай! Я останусь у пріятельницы моей, Гжи. Дерсили, до тѣхъ поръ, пока ты на что нибудь рѣшишься."
Бѣдная Полина! сколько слезъ заставила тебя пролить сія бѣдоносная записка! Сколь жестоко твое отчаяніе, нещастная Полина! Что станешь ты дѣлать? Неужели пойдешь къ злодѣйкѣ своей, и будешь оправдываться передъ женщиною, которая тебя погубила, которая похитила у тебя сердце твоего супруга? Онъ теперь у нее; она напаяетъ его желчію противъ тебя и удержитъ у себя до тѣхъ поръ, пока выѣдешь ты изъ дому. Оставь этотъ домъ, Полина! оставь неблагодарнаго, и дай ему время узнать твою невинность; но возьми съ собою дочь свою: не оставляй имъ сего живаго подобія красоты твоей и добродѣтели. Пусть непостоянный плачетъ въ свою очередь и пусть крушится онъ долго о лишеніи матери и милаго дитяти!
Такъ разсуждала Полина, и таково было принятое ею намѣреніе. Она беретъ малютку свою на руки и приказываетъ въ отвѣтъ Роберту съ человѣкомъ, принесшимъ записку, что она отъ него навѣки удаляется, ничего не требуетъ, и беретъ съ собою только дочь хотя для нѣкотораго услажденія горестей своихъ. "Скажи ему, примолвила она, заливаясь слезами: скажи ему, что онъ со временемъ отдастъ мнѣ справедливость, и что я желаю ему щастія, естьли можетъ онъ быть щастливымъ, сдѣлавъ Полину свою злополучной!"
Полина выходитъ изъ дому; Гжа. Дерсили торжествуетъ и старается потушить въ сердцѣ Роберта послѣднюю искру любви къ нещастной его супругѣ, доказывая ему новыми клеветами вѣроломство ея; но не смотря на всѣ усилія, не могла она ни мало разсѣять печали и глубокой задумчивости его, хотя и не пускала его отъ себя цѣлые два дни.