Теперь мы подошли къ тѣмъ, кого можно считать главными работниками словаря; къ тѣмъ, кто были лучшими помощниками и какъ бы адьютантами Дидро, весьма различными, однако, по блеску или послушанію; ихъ имена -- де Жокуръ, Мармонтель, Вольтеръ и Даламберъ.

Самымъ прилежнымъ изъ всѣхъ нихъ былъ кавалеръ де Жокуръ; можно сказать, что безъ него энциклопедія, быть можетъ, и не была бы окончена, такъ какъ онъ написалъ, по крайней мѣрѣ, половину ея. "Я замѣчаю, -- сказалъ Вольтеръ Даламберу съ нѣкоторымъ преувеличеніемъ, "что кавалеръ Жокуръ написалъ три четверти энциклопедіи. Вашъ другъ былъ занятъ вѣроятно остальной частью?" Статьи, написанныя Жокуромъ, были дѣйствительно безконечно болѣе многочисленны, чѣмъ статьи редактора, ихъ было такъ много и они были такъ разнообразны, что можно было удивляться въ равной степени и запасу его знаній, и способности работать: медицина, политика, литература, искусства и ремесла, -- онъ все знаетъ, онъ обо всемъ пишетъ. Среди его безчисленныхъ статей, -- намъ придется многія изъ нихъ цитировать при разборѣ энциклопедіи, -- были и плохіе и посредственныя, были даже и хорошія (особенно о политикѣ); были и такія, которыя въ сущности не принадлежали ему; но даже для того, чтобы дать столько компиляцій, нужно было безконечно много читать. Къ нему, дѣйствительно, можно примѣнять знаменитые стихи Вольтера объ аббатѣ Трюбле: "Онъ нагромождалъ статью на статью, онъ компилировалъ, компилировалъ, компилировалъ; онъ, не переставая, писалъ и писалъ". Но словарю онъ принесъ не только свой неустанный трудъ и свои универсальныя, званія, -- но также и престижъ чистой, безъ единаго пятна, жизни и всѣмъ извѣстной религіозности. Для Дидро онъ быль драгоцѣннѣйшимъ пріобрѣтеніемъ, потому что одновременно былъ и самымъ неутомимымъ работникомъ, и самымъ безупречнымъ человѣкомъ энциклопедіи.

Совершенно инымъ былъ Мармонтель. Дидро разсказываетъ въ своихъ "Salons", что, когда Вольтеръ прочиталъ первую трагедію Мармонтеля "Denys le Tyran", онъ воскликнулъ: "Изъ него никогда ничего не выйдеть: онъ не владѣетъ тайной творчества!" У него однако, за неимѣніемъ другихъ, былъ секретъ находить себѣ одновременно покровителей при дворѣ и восторженныхъ почитателей въ лагерѣ энциклопедистовъ.

Его можно было встрѣтить вездѣ, т.-e. во всѣхъ тѣхъ милыхъ мѣстахъ Парижа, гдѣ можно было или найти хорошій ужинъ, или извлечь нѣкоторыя выгоды для своей репутаціи, или для своего кошелька. Онъ одновременно втирается и въ энциклопедію, которая даетъ ему полезныхъ друзей, и ко двору, гдѣ сумѣетъ получить привиллегію на изданіе "Mercure", и къ m-е Жофренъ, которая даетъ ему даровую квартиру, и, можно было бы прибавить, даже въ Бастилію, которая дѣлаетъ его необычайно популярнымъ.

Его вступленіе въ энциклопедію было и блестящимъ, и вполнѣ своевременнымъ. Онъ вошелъ туда въ 1751 г., т.-е. въ тотъ годъ, когда правительство само обязало авторовъ возобновить ихъ прерванныя работы, и вышелъ изъ ея состава въ 1757 г., въ критическій моментъ, когда покушеніе Дамьена вновь возвратило католической партіи все ея вліяніе при дворѣ, т.-e. какъ разъ во время, чтобы избѣжать грозы, разразившейся надъ энциклопедіей въ 1758 г., и чтобы получить, въ томъ же году, изъ рукъ г-жи Помпадуръ выгодную привиллегію на изданіе "Mercure", которая начала приносить ему на пятнадцать тысячь ливровъ ежегодной ренты.

Его статьи, посвященныя исключительно изящной литературѣ, занимаютъ далеко не послѣднее мѣсто въ словарѣ; онѣ гораздо выше статей Мале или Жокура по тому же вопросу; ихъ можно и теперь еще читать съ большимъ интересомъ, такъ какъ Мармонтель обладалъ не только чутьемъ устраивать свои дѣла, но и несомнѣннымъ чутьемъ и вкусомъ въ литературѣ. "Часто у него встрѣчаются, -- справедливо говоритъ о немъ Вильмонъ, -- идеи ложныя, потому что онъ слишкомъ ищетъ идей -- новыхъ; но онъ всегда даетъ много поучительнаго и его ошибки заставляютъ думать!" Всѣ статьи, напечатанныя въ энциклопедіи, были имъ собраны. какъ извѣстно, почти безъ измѣненій въ его "Eléments de littérature".

Въ то время, какъ начиналась борьба противъ церкви, съ появленія первыхъ томовъ энциклопедіи, гдѣ былъ тотъ, кого привыкли видѣть въ восемнадцатомъ вѣкѣ во главѣ этихъ борцовъ и который съ полнымъ правомъ называлъ себя въ концѣ вѣка "патріархомъ всѣхъ враговъ церкви"; гдѣ былъ и что дѣлалъ Вольтеръ? Съ 1750 г. онъ находился вдали отъ поля битвы, въ Берлинѣ, гдѣ заканчивалъ "Siècle de Louis XIV", трудъ, который долженъ былъ увѣнчать его славу.

Въ эту эпоху онъ не былъ еще королемъ общественнаго мнѣнія, королемъ -- Вольтеромъ, но, тѣмъ не менѣе, онъ былъ уже однимъ изъ самыхъ видныхъ писателей Франціи. Къ тому времени, когда онъ начинаетъ работать въ энциклопедіи, т.-e. въ 1755 г. Монтескье уже нѣтъ въ живыхъ; Бюффонъ издалъ только четыре или пять томовъ своей "Естественной исторіи"; его "Четвероногіе" выходятъ съ 1749 по 1768 г. и только въ 1778 г. онъ написалъ главное свое произведеніе "Epoquer de la Nature"; онъ, конечно, первоклассный писатель, но только по своей спеціальности, тогда какъ Вольтеръ былъ уже знаменитъ почти во всѣхъ родахъ литературы. Онъ подарилъ Франціи "La Henriade" (1723 г.), которая въ глазахъ всѣхъ современниковъ сдѣлала его великимъ поэтомъ; на сценѣ уже ставили его "Заиру" (1732 г.) "очаровательную пьесу", и "Mérope" -- его шедевръ; какъ прозаикъ -- онъ тогда уже выступилъ съ первымъ своимъ брандеромъ "Lettres anglaises" (1734 г.); затѣмъ онъ написалъ "Eléments de la philosophie de Newton" (1738 г.), гдѣ проявилъ себя, какъ крупный ученый, а своими трудами "Siècle de Louis XIV" (1752 г.) и "Charles XII", -- прибавилъ къ своей славѣ поэта и философа еще и славу перваго историка своей эпохи.,

Вчера еще его не признавали во Франціи, "считали его посредственностью во всемъ", къ великому удивленію Гримма, недавно пріѣхавшаго въ Парижъ (1749 г.); но отъѣздъ его въ Берлинъ (въ 1750 г.) былъ, но словамъ того же Гримма, тѣмъ моментомъ, когда его родина "воздала ему должное"; съ этого времени слава его все возростала. Даламберъ, который всегда хвалитъ весьма осторожно, отводитъ ему съ 1751 г. почетное мѣсто въ своей "Вступительной рѣчи", "мѣсто, которое принадлежитъ только ему среди великихъ поэтовъ"; затѣмъ онъ хвалитъ его прозу и даже гораздо больше, чѣмъ можно было ожидать отъ Даламбера; "никто лучше его не владѣетъ столь рѣдкимъ искусствомъ находить безъ всякаго усилія для каждой мысли наиболѣе отвѣчающее ей выраженіе".

Наконецъ, восторженно отозвавшись о немъ, какъ объ историкѣ, онъ сожалѣетъ, что, "просмотрѣвъ всѣ его многочисленныя и прекрасныя работы, онъ не можетъ воздать этому рѣдкому генію ту дань похвалъ, которую онъ заслуживаетъ и которую онъ уже столько разъ получалъ отъ своихъ соотечественниковъ, отъ иностранцевъ и даже отъ своихъ враговъ". Правда, многое изъ сказаннаго Даламберомъ нужно отнести на счетъ желанія заманить Вольтера въ "Энциклопедію", но несомнѣнно также, что осторожный Даламберъ не выступилъ бы съ такой похвалой въ книгѣ, предназначенной для большой публики, по адресу писателя, который не пользовался бы уже у нея весьма громкой и опредѣленной извѣстностью. Съ 11-го іюня 1749 г. онъ былъ для Дидро "Monsieur et cher maitre". Когда онъ вошелъ въ составъ сотрудниковъ, Жанъ-Жакъ Руссо, посылая ему свою вторую "Рѣчь", пишетъ, что онъ, конечно, не считаетъ этотъ подарокъ достойнымъ того, кому онъ посылается, но желаетъ этимъ выразить ему свое почтеніе, которое "мы, писатели, всѣ обязаны питать къ вамъ, какъ къ нашему главѣ". Несомнѣнно, сотрудничество Вольтера придало энциклопедіи особый блескъ; оно было принято съ восторгомъ и о немъ возвѣстили читателей Энциклопедіи съ большой торжественностью. "Вольтеръ далъ намъ для этого тома статьи "духъ" и пр... и обѣщалъ свое дальнѣйшее сотрудничество, о чемъ мы сочтемъ долгомъ своимъ напоминать ему отъ имени націи.