Однако, новыя идеи въ Парижѣ развивались въ его отсутствіе очень быстро; онъ оставилъ Францію какъ разъ въ тотъ моментъ, когда философія объявила войну церкви. "Пока Вольтеръ отсутствовалъ, совершилась моральная революція", вполнѣ справедливо говоритъ Лакрстель и его слова подтверждаются современными свидѣтельствами. Но эта революція не могла, конечно, испугать Вольтера, и ему не нужно было особенно спѣшить, чтобы итти въ ногу съ энциклопедистами. И въ данномъ случаѣ онъ сдѣлалъ поворотъ не потому, что былъ всегда склоненъ направлять свои крылья въ ту сторону, откуда дулъ вѣтеръ: ему въ дѣйствительности не пришлось употреблять никакихъ усилій, чтобы оказаться на одномъ уровнѣ съ философами, непокидавшими Парижа. Философія энциклопедіи была его собственной, такъ какъ тѣ боги, которымъ воздавалось поклоненіе во "Вступительной рѣчи", были Бэконъ, Локкъ и Ньютонъ, которыхъ самъ Вольтеръ перенесъ во Францію. Въ религіозныхъ вопросахъ Вольтеръ, на тридцать лѣтъ ранѣе своихъ новыхъ друзей, проповѣдывалъ естественную религію въ "le pour et le contre", а въ Берлинѣ онъ закончилъ свое анти-религіозное воспитаніе вблизи того Фридриха, который, не переставая, будетъ бранить "гадину" ("L'infame", Фридрихъ -- первый далъ католической религіи это имя, ставшее впослѣдствіи боевымъ лозунгомъ вольнодумцевъ) и научитъ его говорить о Богѣ и религіи тономъ, которымъ онъ говорилъ, обращаясь къ своимъ гренадерамъ и конюхамъ. Но и послѣ своего пребыванія въ Берлинѣ, какъ и до него, Вольтеръ не перестаетъ въ сущности вѣрить въ Бога; въ Бога добрыхъ людей, разумѣется, такъ какъ, "кто пьетъ токайское, тотъ вѣритъ въ Бога", пишетъ онъ въ 1738 г.; онъ вѣритъ также, если хотите, и въ безсмертіе "Лизетты", такъ онъ называетъ свою душу; во до сего времени, изъ уваженія къ французскому читателю, а также къ правительству, которое сажало въ Бастилію, -- онъ щадилъ, на словахъ по крайней мѣрѣ, Бога и Церковь, на которую онъ не осмѣливался нападать "прямо". Но теперь, когда Вольтеръ увидѣлъ, что можно быть королемъ и атеистомъ, его смѣлость возросла и онъ былъ готовъ начать съ энциклопедистами войну противъ Всемогущаго тамъ, на небесахъ, лишь бы только уважали и "всемогущихъ" здѣсь, на землѣ. Въ концѣ концовъ, простому придворному, который скоро станетъ владѣльцемъ замка Фарней, будетъ совсѣмъ не трудно прійти къ соглашенію, даже въ политической области, съ сыномъ слесаря изъ Лангра или пріемышемъ стекольщицы, потому что ни Дидро, ни Даламберъ въ своихъ требованіяхъ реформъ нисколько не будутъ, какъ это мы покажемъ дальше, врагами короля и государства.
Была, наконецъ, послѣдняя причина, дѣлающая честь и Вольтеру и философамъ, и которая должна была заставить его войти въ энциклопедію: послѣдняя была, вѣдь, сокровищницей всѣхъ знаній, а Вольтеръ былъ воплощеніемъ духа своего вѣка. Въ 1737 г. онъ писалъ Тьеріо слѣдующія благородныя слова:
"Нужно раскрыть всѣ двери своей души всѣмъ наукамъ и всѣмъ чувствамъ". Примѣняя на практикѣ, -- и мы знаемъ, съ какимъ успѣхомъ, -- этотъ прекрасный принципъ, онъ самъ былъ энциклопедистомъ задолго до энциклопедіи.
Застольный собесѣдникъ Фридриха, даже послѣ своего долгаго отсутствія, долженъ былъ только спросить, возвратясь, какъ сказалъ Фигаро: "о чемъ былъ вопросъ"; онъ былъ готовъ ко всему, а особенно къ войнѣ противъ католической церкви, лишь только очутится въ "надежномъ убѣжищѣ отъ нападенія собакъ", т.-е. въ своей крѣпости де Турнай.
Посмотримъ же на работу этого новаго энциклопедиста.
Сначала его участіе было очень скромнымъ: онъ былъ только "подручнымъ" у Дидро и Даламбера. Вольтеръ, говорившія, что "похвалы ничего не стоятъ" и хорошо это доказавшій, осыпалъ ими своихъ двухъ "учителей -- энциклопедистовъ", изъ которыхъ одинъ напоминаетъ ему Платона, другой Протагора. Потомъ, заимствуя свои комплименты изъ мифологіи, онъ заявилъ, что для того, чтобы поднять громадную тяжесть энциклопедіи, нужны были но меньшей мѣрѣ силы Атласа и Геркулеса, соединенныя вмѣстѣ.
Онъ очень радъ, что можетъ приносить для этого грандіознаго зданія свои жалкіе "кирпичи", и безъ малѣйшаго возраженія онъ соглашается писать тѣ статьи, которыя ему предлагаютъ.
Большинство изъ нихъ были чисто литературныя; авторъ вложилъ въ эти статья, -- какъ хорошо замѣтилъ Лагарпъ, -- только свой талантъ, но не свою страстность. Чтобы ихъ похвалить достаточно будетъ сказать, что онѣ принадлежали изящному Вольтеру: "esprit", "gràce", и другія статьи того же рода -- вотъ доля Вольтера, вложенная имъ въ энциклопедію и въ тоже время это ея перлы.
Приступая къ работѣ въ 1755 г., онъ писалъ: "До тѣхъ поръ, пока я дышу, я буду служить славнымъ творцамъ энциклопедіи". Спустя три года этотъ прекрасный энциклопедическій огонь погасъ по многимъ и разнообразнымъ причинамъ, на которыхъ интересно остановиться. Прежде всего при своемъ самолюбіи и умѣньи заставлять говорить о себѣ и о своихъ самыхъ мелкихъ произведеніяхъ, онъ долженъ былъ очень скоро устать отъ погребенія своей прекрасной прозы въ этихъ громадныхъ и дорогихъ томахъ in folio, гдѣ очень немногіе читали его.
Въ 1759 г., онъ уже совѣтуетъ одному своему корреспонденту Бертрану "не разбрасывать своихъ работъ въ энциклопедіи". Скоро онъ сумѣлъ освободить свои статьи и сдѣлать ихъ извѣстными, -- какъ они этого заслуживали, -- собравъ ихъ въ маленькомъ словарѣ, гораздо болѣе удобномъ для того, чтобы пропагандировать его имя, чѣмъ многотомный и слишкомъ громоздкій энциклопедическій словарь. Одновременно онъ освобождался и отъ непріятнаго сосѣдства: быть первымъ или, по крайней мѣрѣ, наиболѣе интереснымъ писателемъ вѣка и находиться въ близкомъ сосѣдствѣ въ одномъ и томъ-же трудѣ съ кучей "пустоголовыхъ" и "глупыхъ болтуновъ", подносившихъ обществу "рагу безъ соли", или, какъ никому неизвѣстный Демаи въ статьѣ "женщина" -- цѣлыя рапсодіи, точно;"написанныя, лакеемъ Жиль-Блаза", -- это было для человѣка со вкусомъ такой пыткой, которой долго не вынесешь.