Словомъ, для того, чтобы "Энциклопедія" появилась, взбалмошный и наивный Дидро долженъ былъ неминуемо соединиться съ какимъ-либо искуснымъ хитрецомъ. который былъ бы его товарищемъ и руководителемъ. Для того, чтобы лавировать среди многочисленныхъ опасностей, ему необходимъ былъ именно Даланберъ, такъ какъ послѣдній былъ дѣйствительно незамѣнимымъ хитрецомъ и, по образному и мѣткому выраженію Баррюэля, "лисицей энциклопедіи".
IV.
Прежде всего нужно было объявитъ обществу o выходѣ энциклопедіи и подготовить его къ вѣрному пониманію ея. Въ ноябрѣ 1750 г. Дидро, въ краткомъ проспектѣ, возвелъ фасадъ огромнаго монумента; въ іюлѣ 1751 г. Даламберъ, въ "Вступительной рѣчи", построилъ, такъ сказать, грандіозный вестибюль. Въ философскихъ обзорахъ онъ объяснилъ сначала, какъ зарождались науки, однѣ послѣ другихъ и однѣ отъ другихъ, и показалъ затѣмъ, кто были у различныхъ народовъ и въ различныя историческія эпохи -- ученые и мыслители, наиболѣе содѣйствовавшіе развитію человѣческаго знанія, о богатствахъ котораго подробно будетъ говорить словарь. Постараемся же дать представленіе объ этой знаменитой рѣчи, освободивъ ее отъ всѣхъ надстроекъ, которыя создавались во время работы, отъ тѣхъ "лѣсовъ", такъ сказать, которые окружали зданіе.
Громадный трудъ, предпринятый Дидро и Даламберомь, имѣлъ двѣ различныя цѣли: онъ долженъ былъ показать порядокъ и связь человѣческихъ знанія и, во-вторыхъ, онъ является объяснительнымъ систематическимъ словаремъ и долженъ, какъ таковой, одновременно заключать въ себѣ и общіе принципы наукъ и искусствъ, и наиболѣе существенныя подробности, составляющія самое тѣло и сущность ихъ.
Различныя науки, разсматриваемыя съ первой точки зрѣнія, т.-е. съ энциклопедической, связаны другъ съ другомъ цѣлью, звенья которой и нужно найти. Но для того, чтобы лучше установить эту энциклопедическую связь наукъ между собою, Даламберъ старается сперва отыскать въ самомъ отдаленномъ прошломъ человѣчества зарожденіе наукъ и установить ихъ историческую преемственность, т.-е. тѣ причины, которыя заставляютъ ихъ появляться однѣ вслѣдъ за другими. Каждая наука только соединеніе нашихъ мыслей о рядѣ отдѣльныхъ предметовъ, и если мы хотимъ продолжить нашъ анализъ до конца и достигнуть самаго источника вашихъ знаній, то нужно захватить, такъ сказать, при ихъ рожденіи первичныя идеи, которыя возникаютъ въ васъ и, такимъ образомъ, какъ бы прослѣдить древнюю исторію человѣческаго духа. И, наконецъ, сама идея -- не первичный фактъ въ этой исторіи, такъ какъ она сама порождается ощущеніемъ. Что узнаемъ мы посредствомъ ощущенія? Прежде всего о нашемъ существованіи, такъ какъ наши ощущенія -- это мы сами; во-вторыхъ, мы познаемъ тѣла и, раньше всего, наше собственное, такъ какъ, если оно, какъ и всѣ другія, внѣ насъ, все-таки оно самое близкой къ намъ-самимъ. Затѣмъ, -- и это третье завоеваніе духа, -- необходимость сохранять наше тѣло заставляетъ насъ различать среди внѣшнихъ предметовъ, тѣ, которые могутъ быть вамъ полезны или вредны, чтобы понемногу пріобрѣтать одни и остерегаться другихъ.
Сдѣлаемъ еще одинъ шагъ: среди существъ, находящихся внѣ насъ, мы замѣчаемъ подобныя намъ и отсюда заключаемъ, что у нихъ тѣ-же нужды, что и у насъ, и что въ нашихъ и ихъ интересахъ соединиться и помогать другъ другу. И вотъ съ этой цѣлью люди создаютъ рѣчь и общество.
Едва народится это общество, какъ наиболѣе сильные ужи начинаютъ притѣснять слабыхъ; тогда послѣдніе спрашиваютъ себя, есть-ли основанія для этихъ притѣсненій и, не находя ихъ, протестуютъ. Это крикъ природы; это начало нравственности, такъ-какъ это -- утвержденіе естественнаго права, спавшаго въ глубинѣ нашего созданія и внезапно пробужденнаго первымъ насиліемъ безъ достаточной причины, а, значитъ, и безъ справедливости. Наше тѣло, которому грозятъ со всѣхъ сторонъ самые разнообразные враги, скоро заставляетъ обратитъ вниманіе на самого себя и на необходимость искать во внѣ тѣхъ союзниковъ, которые помогутъ ему прежде всего жить, затѣмъ жить удобно;-- и вотъ мы на пути прикладныхъ наукъ и полезныхъ искусствъ. По этому пути люди прошли три стадіи. На первой они изучали природу и, пытаясь извлечь изъ этого изученія пользу для себя, изобрѣли земледѣліе и медицину: вѣдь нужно было прежде всего думать, какъ прокормить себѣ и какъ сохранить свою жизнь. Но послѣ того, какъ поди долгое время реально и "на практикѣ" комбинировали тѣла, которыя они употребляли дли своихъ нуждъ, и послѣ того, какъ они создали чисто эмпирическую физику (таковы земледѣліе и медицина первыхъ вѣковъ), люди понемногу стали комбинировать только въ умѣ наиболѣе отвлеченный свойства тѣлъ, напримѣръ, протяженность и число и, такимъ образомъ, во второй стадіи возникли геометрія и ариѳметика. Наконецъ, разложивъ тѣла на ихъ составные элементы и отдѣливъ отъ нихъ идеи, которыя мы о нихъ имѣемъ, -- чтобы основать на каждой изъ этихъ абстрактныхъ идей различныя науки, мы, идя обратно но нашимъ слѣдамъ, вновь возстановляемъ понемногу физическій міръ, возвращая тѣламъ ихъ свойства, реально ихъ создающія: мы возстановляемъ, напримѣръ, ихъ непроницаемость и движеніе и получаемъ механику; затѣмъ, изслѣдуя одновременно разстояніи и движеніе небесныхъ тѣлъ, мы основываемъ астрономію, -- т.е. самое высшее примѣненіе объединенныхъ механики и геометріи.
Итакъ, наше тѣло и его нужды, требующія удовлетворенія, -- такова была отправная точка нашихъ первыхъ изслѣдованій, которыя привели, въ концѣ концовъ, къ наиболѣе общимъ свойствамъ матерія: величинѣ и протяженности. Всѣ наши относительныя знанія о тѣлахъ заключаются между этими двумя идеями. Однако эти знанія, -- если и являются, быть можетъ, по времени первыми, -- не остаются долго единственными, занимающими человѣческій духъ: дѣйствительно, выгода, которую люди увидѣли въ расширеніи и комбинированіи своихъ идей, рано показала имъ ту пользу, какую они могли бы извлечь, возведя въ искусство самое пріобрѣтеніе этихъ идей и передачу ихъ другимъ. Это искусство -- логика; затѣмъ люди, чтобы лучше сообщать другъ другу свои мысли, не ограничились тѣмъ, что стали приводить ихъ въ логическій порядокъ, а захотѣли также и выражать ихъ возможно болѣе красиво, и для этого усовершенствовали языки и дали имъ законы, выработанные грамматиками.
Но логика и грамматика обращались лишь къ уму, желая заставить его понять идеи; люди же хотѣли найти дорогу и къ сердцу себѣ подобныхъ; хотѣли заставить ближнихъ раздѣлять ихъ чувства и ихъ страсти, и тогда-то человѣческій гнѣвъ произвелъ на свѣтъ чудеса краснорѣчія.
Затѣмъ еще новый успѣхъ: до сихъ поръ жили только въ кругу своихъ современниковъ, -- теперь же захотѣли одновременно жить и въ прошломъ и говоритъ съ будущими поколѣніями. Изъ этого благородного честолюбія, побуждающаго къ расширенію нашихъ знаній и продолженію вашей дѣятельности за предѣлы настоящаго, родилась Исторія, у которой немедленно же явилось двѣ помощницы: хронологія, размѣщающая людей во времени, и географія, указывающая ихъ мѣсто въ пространствѣ.