ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Обзоръ энциклопедіи.
1. Наука.-- 2. Критика злоупотребленій.-- 3. Уголовное законодательство.-- 4. Политика. Энциклопедисты и французская революція.-- 5. Религія.
I. Наука.
Авторы энциклопедіи стремились создать произведеніе научное и въ тоже время полемическое. Вполнѣ естественно, что въ наше время мы интересуемся не столько научной стороной, сколько направленіемъ большого словаря. Вѣдь важнѣйшія изъ нашихъ теперешнихъ вольностей отвоеваны для насъ бойцами энциклопедіи. Но считать, какъ это почти всегда дѣлаютъ, произведеніе Дидро и его друзей только военнымъ орудіемъ для пробитія бреши въ "предразсудкахъ" стараго французскаго общества, значитъ чрезмѣрно умалять его значеніе. Современники, даже враждебнаго лагеря, увидѣли въ немъ не только орудіе разрушенія и старались упорно бороться не только противъ тенденціи, но и противъ заблужденіи энциклопедистовъ. Въ виду этого надо различать двѣ цѣли, замѣченныя энциклопедистами, и сначала воздать имъ должное, какъ ученымъ, и потомъ уже опровергать ихъ какъ "философовь".
Энциклопедисты очень искренно хотѣли подвинуть впередъ науку и при помощи ея послужить человѣчеству. Они шли къ этой благородной цѣли тремя путями: прежде всего, старались "собрать всѣ открытія прежнихъ вѣковъ". Затѣмъ дѣлали эти открытія для всѣхъ понятными, изложивъ на общедоступномъ языкѣ то, что до сихъ поръ было извѣстно только немногимъ посвященнымъ, ревниво хранящимъ тайны своего научнаго чернокнижія. Въ-третьихъ, они расчитывали "внести новыя цѣнности въ старую сокровищницу знаній", подвести итоги наукѣ, сдѣлать ее общедоступной, обогатить ее, -- вотъ тройной идеалъ, который поставилъ себѣ и своимъ сотрудникамъ руководитель энциклопедіи. Но даже на первый взглядъ кажется мало вѣроятнымъ, чтобы энциклопедисты могли значительно обогатить сокровищницу человѣческихъ знанія. Ученые, какъ извѣстно, отнюдь не имѣютъ привычки зарывать въ словари свои открытія и обобщенія. Чтобы ни говорилъ Дидро, -- энциклопедія существуетъ не для того, чтобы прибавлять "новыя богатства" къ прежнимъ познаніямъ. И въ особенности его энциклопедія не имѣетъ никакого основаніи гордиться своими научными завоеваніями, хотя самъ Дидро благосклонно утверждалъ, что эти завоеванія могли бы составить нѣсколько томовъ. Самое важное въ энциклопедіи, ея главная цѣль, -- ясно и точно изложить положеніе науки въ моментъ изданія словаря и этотъ моментъ долженъ быть какъ можно короче. Вѣдь всякая энциклопедія но существу недолговѣчна, поэтому ее надо издавать какъ можно быстрѣе, такъ к&къ иначе она можетъ устарѣть раньше окончанія изданія. Посмотримъ же, какія услуги могла оказать энциклопедія современникамъ Дидро, такъ какъ было бы смѣшно и безполезно думать о критическомъ отношеніи къ ней ученыхъ нашихъ дней. О научныхъ словаряхъ можно сказать, повторяя выраженіе Бэкона, что послѣдній пришлецъ подобенъ змѣю Моисея, пожирающему всѣхъ змѣй фараоновыхъ волхвовъ. Поэтому, мы будекъ критиковать только то, что не зависитъ отъ научнаго прогресса, о чемъ мы можемъ судить приблизительно также, какъ и безпристрастные читатели XVIII вѣка. Напримѣръ, постараемся рѣшить, хорошо или худо была составлена энциклопедія, и какова была для того времени цѣнность самыхъ важныхъ и интересныхъ статей. На эти вопросы мы дадимъ отвѣты, по возможности короткіе, но точные и подкрѣпленные доказательствами. Можетъ быть, читатель найдетъ, что стоитъ поближе познакомиться съ изданіемъ, о которомъ такъ часто говорятъ, но такъ мало его знаютъ.
Прежде всего, если взять энциклопедію въ цѣломъ, это очень плохо составленная работа. Вѣдь первое правило хорошаго словаря -- соразмѣрность величины статей и важность ихъ содержанія. Но, даже же требуя ни математической строгости, вы того, чтобы редакторъ вымѣрялъ статьи веревочкой, нельзя ни согласиться, что только при очень свободномъ отношеніи къ публикѣ можно, напримѣръ, посвящать шесть строкъ Альпамъ и тутъ же рядомъ давать очень длинную замѣтку объ Арманъ, т.-е. о похлебкѣ для возбужденія апетита у больной лошади. Нельзя не удивляться, когда объ Аѳинхъ написано полъ-столбца, а на предыдущей страницѣ помѣщено подробное описаніе способа приготовлять салатъ изъ артишохъ, "послѣ котораго вино кажется вкуснѣе". Авторомъ статьи былъ, конечно, самъ лакомкт Дидро. Когда въ другомъ мѣстѣ видишь, что 65 столбцевъ посвящено эволюціи войскъ, о голосѣ евнуховъ написана длинная диссертація, а о германцахъ всего нѣсколько строкъ, то нельзя не согласиться съ руководителемъ энциклопедіи, который съ горечью говорилъ: "Тутъ мы вздуты, точно у насъ водянка; а тамъ, -- тощіе и ободраные, мы напоминаемъ скелеты". Дидро обвиняетъ въ этомъ сотрудниковъ, непослушныхъ его наставленіяхъ. Были такіе, что приносили цѣлыхъ два тома о способѣ печатанія обоевъ, когда для этого достаточно было листка. Но онъ прежде всего долженъ былъ обвинять самого себя. Самъ философъ, онъ отводилъ философіи львиную долю и писалъ, напримѣръ, объ эклектизмѣ 48 столбцовъ, цѣлую монографію вмѣсто замѣтки, т.-e. дѣлалъ именно то, въ чемъ обвинялъ другихъ.
Но цѣльность всего произведенія нарушается не столько отсутствіемъ пропорціональности между значеніемъ и размѣромъ статей, сколько рѣзкими противорѣчіями въ нихъ. Ихъ не трудно узнать. Напримѣръ, мѣстами восхваляются искусства, роскошь, все, что придаетъ цѣну культурной жизни, и въ тоже время въ другомъ мѣсти Скиѳы превозносятся исключительно за то, что они "наивные варвары". Иногда энциклопедисты оказываются вольтерьянцами, а иногда, если можно такъ выразиться, жанъ-жакобинцами (т.-е. послѣдователями Руссо). При этомъ они и не пытаются -- да оно было бы дѣйствительно мудрено -- примирить легкомысленныхъ "свѣтскихъ людей" съ простодушными "обитателями маленькаго альпійскаго городка". Въ статьѣ Пасха (Pasques) поясняется, что праздникъ этого имени былъ установленъ въ память перехода черезъ Красное море. А въ другой статьѣ на тоже слово только съ инымъ правописаніемъ (Pâques) говорится, что это невѣрно. Такимъ образомъ читатель остается въ нерѣшительности, между двумя противоположными утвержденіями. Даже въ XVIII вѣкѣ у одного изъ самыхъ горячихъ пропагандистовъ энциклопедіи, у Гримма, вырывается слѣдующая краснорѣчивая жалоба: "Въ ней можно прочесть черное и бѣлое объ одномъ и томъ же вопросѣ, на той же страницѣ, только написанное двумя различными перьями". А что же надо сказать когда, почти на одной страницѣ, черное и бѣлое написано однимъ и тѣмъ же перомъ? Такъ, напримѣръ, Дидро сильно нападаетъ на безбрачіе въ статьѣ на это слово. И онъ же громогласно восхваляетъ его въ статьѣ христіанство. Но это впрочемъ умышленное противорѣчіе, которое мы оцѣнимъ ниже, когда будемъ говорить о двойной игрѣ энциклопедистовъ. Если же судить о нихъ, какъ объ ученыхъ, то надо сказать, что, въ цѣломъ, ихъ произведеніе страшно непослѣдовательно и что мѣстами больше похоже на хаотическій сборникъ, чѣмъ на обѣщанный раціональный инвентарь наукъ. Энциклопедія слишкомъ вѣрное отраженіе главнаго энциклопедиста, каждый часъ мѣнявшаго и настроеніе и даже взгляды, въ ней тоже постоянно мѣняется точка зрѣнія. Дидро самъ соглашался, что энциклопедію можно сравнить съ тѣмъ страннымъ чудовищемъ, о которомъ говорить Горацій въ своей "Поэтикѣ". Можно даже продолжить сравненіе: посредственность послѣднихъ томовъ даетъ право сказать, что энциклопедія тоже кончается рыбьимъ хвостомъ.
Если, оставивъ въ сторонѣ построеніе всего произведенія, мы разсмотримъ дѣйствительную цѣнность статей, то насъ прежде всего поразятъ ошибки, странныя ошибки сотрудниковъ словаря. Дѣло не въ томъ, что энциклопедисты иногда ошибались, нельзя быть непогрѣшимымъ на протяженіи 18-ти томовъ in-folio. Бэйль, знавшій въ этомъ толкъ, говорилъ, что легче найти феникса, чѣмъ большой словарь безъ ошибокъ. Но въ нѣкоторыхъ вопросахъ эти ошибки разсыпаны уже слишкомъ щедро, изъ чего можно заключитъ, какъ свободно они обращались съ нѣкоторыми предметами. Въ географіи, напримѣръ, -- чтобы оставаться въ предѣлахъ наукъ, не мѣняющихся въ зависимости отъ времени, -- энциклопедистамъ случалось принимать Пирей за человѣка. Фамилію Меланхтона (Шварцердъ) они выдали за названіе его родного города, забывая, -- а можетъ быть и не зная, -- что ученые XVII вѣка имѣли обыкновеніе переводить свои имена на латинскій или греческій языкъ, благодаря чему Ковэнъ (Cauvin) превращался въ Кальвина (Calvin), а Шварцердъ въ Меланхтона. Затѣмъ Аргинузійскіе (Argnuses) острова они обратили въ городъ. По поводу рѣки Азонъ (Asope) они совершенно сбиваютъ съ толку читателя, давая ей слѣдующее удивительное опредѣленіе: "Азіатская рѣка въ Мореѣ". Наврядъ-ли кто-нибудь найдетъ оправданіе для этихъ ошибокъ въ томъ фактѣ, что ихъ географы даютъ тамъ гораздо больше, чѣмъ мы въ правѣ ожидать отъ нихъ, -- а именно, имена не существующихъ городовъ и царствъ (вѣроятно эти имена были невѣрно записаны въ плохихъ словаряхъ) и географическія откровенія. вродѣ слѣдующихъ словъ объ Арменіи: "Мѣсто, гдѣ находился земной рай". Кажется, не будучи педантомъ, можно сказать, что всѣ эти промахи и наивности обличаютъ въ авторахъ довольно таки беззаботное отношеніе къ истинѣ.
Рядомъ съ статьями просто ошибочными есть статьи нелѣпыя, вносящія комическій элементъ въ эти тяжеловѣсные томы in folio, Такъ философы, желающіе узнать что-нибудь о "допотопной философіи", прочтутъ въ соотвѣтственной статьѣ самыя основательныя доказательства, что "Адамъ не могъ быть философомъ". Игроки могутъ не безъ удовольствія узнать, что колода картъ "изображаетъ четыре государственныхъ сословія: черви -- духовныхъ лицъ или хоръ {По французски черви -- coeur, а хоръ -- choeur.} (sic). пики -- военныхъ (легко догадаться почему); трефы -- земледѣльцевъ {Tréfle -- значить и трефы, и клеверъ.} (тоже просто), а бубны, -- горожанъ". Читатель не понялъ бы навѣрное послѣдняго, но авторъ поясняетъ въ чемъ секретъ: "вѣдь ихъ дома выложены плитками" {Carreau -- бубны и каменныя плиты.}. Но надо умѣть ограничивать свои удовольствія и поэтому я позволю себѣ привести еще только одинъ примѣръ Въ статьѣ глотать намъ сообщаютъ что "въ Лейденѣ показываютъ ножикъ въ шесть дюймовъ, который былъ проглоченъ однимъ крестьяниномъ и потомъ вышелъ черезъ желудокъ". Нечего и прибавить, что статья была написана хорошо извѣстнымъ вамъ сыномъ ножовщика.