Можетъ быть, это было очень остроумный но, конечно, не вполнѣ честныя пріемъ. Это значило пользоваться оружіемъ своихъ злѣйшихъ враговъ. На первый взглядъ кажется страннымъ, что такіе убѣжденные противники іезуитовъ находили тоже, что цѣль оправдываетъ средства. "Только бы было сдѣлано добро, -- говоритъ ихъ царственный покровитель Фридрихъ, -- не все-ли равно, какими средствами его совершаютъ". Нѣкоторые друзья энциклопедіи восхищались безъ оговорокъ такимъ лукавымъ планомъ кампаніи. Я думаю, что, несмотря на партійную предвзятость мнѣнія, они измѣнили бы его, прочтя въ энциклопедіи одну за другой тѣ удивительныя, пошлыя ханжества, выходки, которыя я сейчасъ приведу. Нельзя не осудить военныхъ хитростей энциклопедистовъ, -- вѣдь и они сами безпощадно осуждали благочестивые обманы своихъ противниковъ, -- но, не говоря уже о безчисленныхъ стѣсненіяхъ, мѣшавшихъ имъ высказывать своя мысли, въ защиту ихъ можно сказать, что они жили въ эпоху, когда люди были менѣе чутки и менѣе горды, чѣмъ теперь. Умы ихъ современниковъ формировались и унижались въ теченіе многихъ вѣковъ пассивной я развращающей покорности. Недавнее суровое гоненіе на реформатовъ и янсенистовъ вызвало еще большее пониженіе національнаго характера. Къ Людовику XIV можно примѣнять слова Монтескьё о Юстиніанѣ, который также добивался единовѣрія: "Онъ вообразилъ, что увеличилъ число истинно вѣрующихъ, а на самомъ дѣлѣ только уменьшилъ число людей". И Дидро не ошибался, когда говорилъ друзьямъ: "Вы пружины, съ самаго рожденія сжатыя правительственнымъ гнетомъ; долгое давленіе совершенно испортило васъ".
Они не могли открыто бороться съ капризнымъ, придирчивымъ правительствомъ и поэтому научились хитрить. Многіе изъ философовъ были воспитаны іезуитами. Не отъ іезуитовъ-ли научился Дидро, что при нѣкоторыхъ обстоятельствахъ "приходится замѣнять недостающіе намъ львиные когти лисьимъ хвостомъ". Какъ бы-то ни было, наши философы отлично исполняли совѣтъ великаго Фернейскаго плута: ударьте и спрячьте руку. Выше я упоминалъ о нѣкоторыхъ научныхъ противорѣчіяхъ, вкравшихся въ энциклопедію. Теперь я хочу поговорить о сознательномъ противорѣчій, о томъ, что можно назвать величайшимъ противорѣчіемъ, скажемъ прямо величайшей ложью энциклопедіи. Дѣйствительно, вѣдь послѣдняя хочетъ быть обширнымъ обвинительнымъ актомъ противъ католицизма. А между тѣмъ мѣстами кажется, что читаешь катехизисъ. Или, -- чтобы вѣрнѣе передать двойственное впечатлѣніе смущеннаго читателя, -- перелистывая эти огромные фоліанты, кажется, что читаешь какой-нибудь громадный "Сводъ" который писали бенедиктинцы, слегка понатершіеся около вольтерьянства, и писали отчасти, чтобы поучать, отчасти, чтобы надувать публику. Хочется думать, что всѣ эти елейныя статьи написаны однимъ изъ тѣхъ двоедумныхъ богослововъ, которыхъ энциклопедія ловко привлекла подъ свои знамена. И вдругъ съ удивленіемъ читаешь подъ ними подпись Даламбера или самого Дидро. Въ нихъ Дидро, не хуже любого кардинала, разсуждаетъ о догматахъ и краснорѣчиво восхваляетъ самые непохвальные поступки католической церкви. Читатель самъ можетъ судить объ этомъ, но, чтобы меня не обвиняли въ предвзятомъ стараніи доказать католицизмъ Дидро и его сотрудниковъ, я докажу, что при помощи энциклопедіи можно было воспитывать добрыхъ папистовъ.
"Авторитетъ религіи нуженъ не только потому, что онъ доставляетъ обществу тысячу пріятностей и удовольствіи, онъ необходимъ, чтобы обезпечить исполненіе долга. Отнимите религію, -- вы пошатнете все зданіе нравственныхъ добродѣтелей". "Конечно, внѣ религіи не можетъ быть ни прочной добродѣтели, ни даже честности". Они нигдѣ не даютъ понять, что эта религія, безъ которой нѣтъ честныхъ людей, естественная религія, и Дидро громитъ "невѣріе деистовъ". "Только католичество безупречно, найдите мнѣ въ немъ хоть одинъ недостатокъ?"
Очень любопытенъ въ энциклопедіи разсказъ, посвященныя Ноеву ковчегу. Въ немъ говорится, что Ной 68 лѣтъ строилъ ковчегъ, что ему было 500 лѣтъ, когда у него родились три сына, которые помогали ему въ постройкѣ. Затѣмъ слѣдуетъ точный разсчетъ размѣровъ ковчега, чтобы въ немъ могли помѣститься 8 человѣкъ, по 7 чистыхъ и по парѣ всѣхъ нечистыхъ животныхъ, да еще прѣсной воды на годъ. Все это поселеніе размѣстилось въ 36 конюшняхъ и 36 клѣткахъ, а чтобы прокормить ихъ, было взято корму, 1.125 овецъ, да еще 109.500 локтей сѣна. Этотъ примѣръ показываетъ, какъ энциклопедисты примѣняли математику къ исторія. Невольно хочется спросить: что думалъ о такихъ статьяхъ неутомимый насмѣшникъ Вольтеръ?
Но удивительнѣе всего читать, какъ Дидро восхваляетъ нетерпимость: "Нетерпимость католической церкви вызывается ея совершенствомъ, такъ же какъ терпимость язычества вытекала изъ его несовершенства". Впрочемъ, вѣдь они же писали, что протестанты держатся своихъ взглядовъ не столько по убѣжденію, сколько изъ упрямства?
Какъ могъ Дидро писать или позволять писать подобныя вещи, какъ онъ не воскликнулъ: пусть погибаетъ энциклопедія, если изъ-за нея приходится такъ лгать! Развѣ когда-нибудь ложь помогла истинѣ одержать побѣду, развѣ лицемѣріе могло создать истинную свободу? "Истина, -- непрестанно повторяетъ Гольбахъ, -- никогда не опасна; ложь, напротивъ, всегда вредитъ людямъ". Онъ даже напоминаетъ прекрасныя слова Гратіуса: "Только при помощи истины надо бороться за истину". Энциклопедисты не понимали, что, выставляя на видъ все это лживое благочестіе, они могли сбить съ толку и принизить общественное сознаніе, которое они же хотѣли возвысить и облагородить, постоянно взывая къ вѣротерпимости и разуму. Подобное притворство, конечно, никого не обманывало, но все-таки оно было пагубно, такъ какъ его расточали самые извѣстные писатели того вѣка, и отчасти оно напередъ вредило успѣху лучшихъ статей энциклопедіи. Да и были-ли энциклопедисты дѣйствительно вынуждены ради цензуры такъ лицемѣрно преклонять колѣни передъ тѣмъ, что они поклялись разрушить? Безъ сомнѣнія, писатели, которые подписывали свои статьи и не могли печататься, не имѣя королевской привилегіи, должны были быть осторожны. Слѣдовательно, они принуждены были мало-по-малу и одинъ за другимъ разжимать пальцы руки, наполненной истинами. Если бы они сразу разжали весь кулакъ, его могли бы отрубить. Но открывать другой кулакъ, полный ложью, -- какъ могли они пойти на такое отреченье? Развѣ, чтобы обезоружить самыхъ строгихъ цензоровъ, не довольно было отозваться съ уваженіемъ о католическихъ догматахъ и обрядахъ? Зачѣмъ же было брать у царя Давида лиру и напускать на себя ханжество, которое давало противникамъ философіи право говорить, что и у нея были свои Тартюфы? Когда читаешь стихи Вольтера, направленные на ихъ же враговъ, невольно вспоминаешь самихъ энциклопедистовъ, и въ этомъ ихъ наказаніе:
Le fanatisme est terrassé,
Mais il reste l'hypocrisie 1).
1) "Фанатизмь сраженъ, но лицемѣріе еще живо".
Они сами смутно чувствовали, что зашли слишкомъ далеко, что проявили недостатокъ не только искренности, но и такта, что не должно насъ удивлять со стороны Дидро. Главное непріятно, что ему, повидимому, не приходилось заставлять себя говорить не то, что думаетъ. Напротивъ, чувствуется, что ему ничего не стоитъ это криводушіе, что онъ ничуть не раскаивается въ немъ, такъ какъ его стиль, какъ всегда, легокъ и дышетъ убѣжденностью. Можно подумать, что онъ пишетъ по вдохновенію! Очевидно, что была его система, онъ былъ убѣжденъ, что лгать съ добрымъ намѣреніемъ -- вполнѣ дозволенная вещь: юношей онъ выманивалъ дукаты у брата Ангела, притворяясь, что хочетъ поступить въ монахи, а въ зрѣломъ возрастѣ прикидывался капуциномъ, чтобъ провести католическую церковь. На этотъ разъ лира могла оказаться опасной не для одного духовенства. Вѣдь, когда философы начнутъ жаловаться на гоненія, можно будетъ обратить противъ нихъ же ихъ догматическія разглагольствованія? Это и дѣлалъ Бертье, очень ловко привыкая на Гольбаха "всѣ кары, указанный въ законѣ противъ фанатиковъ и мятежниковъ", причемъ прибавляетъ: "Энциклопедія учитъ насъ этому", и затѣмъ приводитъ оттуда статью "атеизмъ", которая вполнѣ оправдываетъ его нетерпимость.