На жалобы съѣзда духовенства въ 1758 г. король отмѣтилъ, какъ настоящій старшій сынъ католической церкви: духовенство можетъ быть увѣрено, что, стараясь "поправить пагубное дѣйствіе свободы мысли и писанія, оно будетъ поступать согласно желаніямъ короля и найдетъ въ немъ необходимую опору и покровительство". Такія неопредѣленныя обѣщанія дѣйствовать репрессіей противъ вредныхъ книгъ не причинили бы особеннаго вреда собственно энциклопедіи, если бы парламентъ въ свою очередь не объявилъ бы ей войну. Нѣсколько мѣсяцевъ спустя послѣ оффиціальнаго обращенія духовенства къ королю, генералъ прокуроръ, Омеръ Жоли де Флери, произнесъ противъ энциклопедіи пылкій обвинительный актъ. Эта записка, напыщенная до смѣшного, вызвала на тщедушную некрасивую фигуру прокурора цѣлый градъ шутокъ и эпиграммъ, посыпавшихся изъ Фернея, т.-е. съ этихъ поръ имя Омера веселитъ всѣхъ читателей переписки Вольтера. Нападки прокурора на энциклопедію были ни особенно честны, во довольно ловки. Въ началѣ изданія они приписывали энциклопедіи солидарность съ тезисами аббата де Прада, подъ тѣмъ предлогомъ, что аббатъ сотрудничалъ въ Энциклопедіи. Точно также этотъ словарь долженъ былъ отвѣчать за все, что Гельвецій написалъ въ своей книгѣ, подъ тѣмъ, еще худшимъ, предлогомъ, что Гельвецій былъ другъ философовъ. А между тѣмъ Гельвецій не писалъ ни строчки въ энциклопедіи. Кромѣ того нѣкоторые изъ нихъ, какъ напримѣръ Дидро, сильно нападали на него за его "парадоксы"; а другіе, въ особенности Вольтеръ, высмѣивали "басни, переполнявшія эту книгу". Словомъ, всѣ философская партія не признавала его, онъ далеко не быть ея вѣрнымъ выразителемъ, и напрасно въ то время всѣ повторяли, что онъ "высказалъ тайну философовъ". Но эти два произведенія умышленно смѣшивали и предавали ихъ огульному осужденію. Въ этомъ и состояла обычная тактика анти-энциклопедистовъ. Не находя въ энциклопедіи тѣхъ, достойныхъ висѣлицы словъ, которыхъ они искали въ ней они будутъ черпать обѣими руками то у Гельвеція, то у Гольбаха. При этомъ они не станутъ доказывать, что извѣстно теоріи энциклопедіи могутъ привести къ Гольбаху или Гельвецію, -- что было бы вполнѣ законно. Они возьмутъ только у обоихъ авторовъ самыя сильныя выраженія, самыя личныя идеи и коварно пристегнутъ ихъ, въ качествѣ доказательствъ, къ обвинительному акту, который она пишутъ противъ энциклопедіи. Утверждать, что книга "О духѣ" есть "сокращенная энциклопедія", какъ предательски говорилъ Омеръ, -- трудно придумать что-нибудь произвольнѣе и лживѣе. А между тѣмъ именно это несправедливое смѣшеніе заставило парламентъ наложить запрещеніе на большой словарь и даже какъ будто оправдывало эту мѣру. Такимъ образомъ жалобы духовенства на упадокъ вѣры пробудили воинственный пылъ парламента, всегда готоваго воевать противъ новшества, а парламентское осужденіе повлекло за собой уничтоженіе привилегіи, выданной энциклопедіи. Энциклопедія временно перестала "позорить націю" и Омеръ могъ отдохнуть. Онъ еще не задушилъ "гидру оспопрививанія", но уже сокрушалъ гидру философіи.
Къ несчастью въ XVIII вѣкѣ гидра философіи плодится очень быстро и "на мѣсто срѣзанной головы выростаютъ тысячи другихъ". Въ 1770 г. съѣздъ духовенства, главнымъ образомъ, подъ вліяніемъ епископа дю-Пюи, де-Помпиньяка и богослова Бержье, снова умоляетъ короля обуздать наплывъ антикатолическихъ произведеній. Мы видѣли, что епископы наложили свои жалобы въ запискѣ, "предостерегая противъ пагубности и невѣрія". И снова король передалъ эту записку парламенту. Генералъ-прокуроръ Сетье, отличавшійся только "обременительной полнотой и гнусавымъ голосомъ", обратился "въ борца за правое дѣло". Воскликнувъ въ подражаніе древнимъ: "Доколѣ же будутъ злоупотреблять нашимъ терпѣніемъ", Сетье, вооружившись самыми смѣлыми мѣстами изъ только что появившейся "Системы природы", старался доказать, что тѣ, кто попадаетъ на католичество, подрываютъ основы государства: "Врагъ церкви -- врагъ людей и общества", такъ какъ тѣсная, неразрывная цѣпь "связываетъ католика съ гражданиномъ". Философія почувствуетъ себя удовлетворенной только тогда, "когда она передастъ исполнительную власть въ руки большинства, (мы уже видѣли, что это ложь), когда она уничтожитъ необходимое неравенство сословій и состояній, и принизивъ власть короля, повергнетъ весь міръ въ анархію".
Какое же дѣйствіе произвела эта пылкая прокурорская рѣчь? "Система природы", такъ же какъ и всѣ другіе книги, которыя клеймилъ этотъ толстый циникъ Сетье, была осуждена на сожженіе, что обезпечило ея успѣхъ. И если какъ угодно прочесть всю краснорѣчивую тираду господина генералъ-прокурора, то знаете ли вы, гдѣ она напечатана цѣликомъ? Въ концѣ "Системы природы", изданіе 1770 г.! "Когда произносятъ надъ книгой запрещеніе, наборщики говоритъ: отлично, значитъ, будетъ еще одно изданіе" {Дидро.}.
Мы разсмотрѣли всѣхъ рѣшительно враговъ энциклопедіи. Но чего же они добились? Въ исторіи энциклопедіи можно насчитать три "преслѣдованія". Первое (1749 г.), когда энциклопедія, готовится къ печати, направлено не прямо противъ нея. Правда Дидро, сидитъ въ Вижэни въ заключеніи, но больше какъ авторъ "Писемъ о слѣпыхъ". И ему позволяютъ работать для издателей энциклопедіи. Позже, въ 1752 г., государственный совѣтъ наложилъ на энциклопедію запрещеніе въ законномъ порядкѣ. Но само правительство отмѣняетъ этотъ приговоръ и вскорѣ предлагаетъ Дидро снова взяться за дѣло. "Повидимому правительству угодно, чтобы это предпріятіе было закончено", и Даламберъ заявляетъ въ 1753 г., что "довѣріе министерства успокаиваетъ его". Затѣмъ для энциклопедистовъ наступаетъ довольно длинный мирный періодъ: "Съ 1753 г. по 1757 г. сотрудники энциклопедіи пользовались довольно большимъ спокойствіемъ" {Даламберъ.}. Въ третій разъ въ 1759 г. на энциклопедію былъ вынужденъ наложить наказаніе Ламоньонъ; но онъ сдѣлалъ это не по чувству вражды къ писателямъ, а чтобы защитить свои прерогативы противъ парламента, обвинявшаго энциклопедію. на время привилегія была отнята. Въ общемъ все-таки вся энциклопедія цѣликомъ, всѣ 28 томовъ, вышли съ королевской привилегіей. Больше того, послѣдніе тома появились съ особаго разрѣшенія правительства.
Но тогда чего же энциклопедисты вѣчно жаловались, вѣчно вопили, что ихъ преслѣдуютъ? "Не меня (Сократа) но Анита и Мелита надо пожалѣть" {Дидро.}. Дѣло въ томъ, что энциклопедисты не довольствовались тѣмъ, что ихъ терпѣли; они жаждали правительственнаго покровительства. "Необходимо, чтобы правительство пожелало оказать ему (словарю) могущественную и постоянную поддержку противъ враговъ" {"Энциклопедія".}. И когда изданіе было закончено, Кондорсэ писалъ Тюрго: "Приложеніе къ энциклопедіи выйдетъ въ Бульонѣ, чтобы увеличить славу вашего народа и еще больше опозорить тѣхъ, кто долженъ былъ покровительствовать этому предпріятію, а не преслѣдовать его".
Мы уже говорили о стремленіи философовъ заручиться покровительствомъ короля. Три враждебныя партіи: члены парламента, іезуиты и философы спорятъ о первенствѣ, т.-е. о томъ, кто кого раздавить. Какъ извѣстно, іезуиты пали; съ ними обращались хуже всего и можно сказать, что только ихъ дѣйствительно гнали. Запрещеніе и уничтоженіе книгъ, заключеніе философовъ въ Бастилію, все это ничто, въ сравненіи съ тѣми страданіями, которымъ подвергали іезуитовъ, и даже Даламберъ не могъ не высказать состраданія къ нимъ въ своей книгѣ "Разрушеніе іезуитовъ". Лалли-Толендаль правдиво разсказываетъ объ ихъ изгнаніи въ статьѣ, напечатанной въ "Меркуріи" (25-го января 1806 г.). Приведемъ изъ нея краткую выдержку: "Теперь мы уже можемъ утверждать, что разрушеніе іезуитскаго ордена было дѣломъ партіи, а не справедливости. Это было надменной и мстительной побѣдой судебной власти надъ властью церковной. Война была вызвана пустяшными причинами, но велась она варварскимъ способомъ. Выгнать не только изъ дому, но даже изъ предѣловъ родины нѣсколько тысячъ подданныхъ за какія-нибудь метафоры, общія всѣмъ монашескимъ орденамъ, за пыльныя книжонки, написанныя сто лѣтъ тому назадъ, когда всѣ казуисты исповѣдывали одну доктрину, -- такое изгнаніе -- поступокъ столько же произвольный, сколько деспотическій".
Что касается энциклопедистовъ и тѣхъ, кто и сейчасъ съ искреннимъ негодованіемъ повторяетъ ихъ протесты и іереміады, отлично разсчитанныя на то, чтобы заинтересовать въ свою пользу общественное мнѣніе того времени, мы отошлемъ ихъ къ самому Дидро, который писалъ Фальконэ по поводу энциклопедіи: "Мой другъ, эти люди забавлялись тѣмъ, что посадили меня въ Форъ-Лэвекъ, когда я говорю "эти люди", я хоть убей не знаю хорошенько, о комъ я говорю". Также и мы: когда мы бранили "гонителей" энциклопедіи, мы должны сознаться, что точно не знаемъ, о комъ мы хотимъ говорить.
III. Защитники престола и церкви. Богословы; міряне.
Противники энциклопедіи не довольствовались тѣмъ, что давали ей, такъ сказать, генеральныя сраженія въ торжественныхъ засѣданіяхъ, гдѣ духовенство или парламентъ говорили отъ лица всей французской церкви или всей магистратуры. Они кромѣ того противупоставили все растущей арміи энциклопедистовъ цѣлый легіонъ борцовъ, которые спускались на арену въ одиночку и нападали на "чудовище" каждый по своему и своимъ оружіемъ, кто устно, кто печатно. Одни изъ писателей католической партіи добросовѣстно составляли длинныя дидактическія сочиненія, а другіе, подчиняясь модѣ, наскоро стряпали короткіе памфлеты, сатирическія брошюрки или комедіи. Было бы слишкомъ долго перечислять всѣхъ антиэнциклопедистовъ и слишкомъ скучно разбирать всѣ произведенія, направленныя противъ энциклопедіи и уже давно преданныя справедливому забвенію. Но чтобы хоть немного принести въ порядокъ это хаотическое сборище разнообразныхъ книгъ и брошюръ, мы постараемся прежде всего раздѣлить противниковъ философіи на двѣ категоріи, на духовенство и мірянъ. Потомъ мы сгруппируемъ ихъ по роду ихъ сочиненій и, наконецъ, сдѣлаемъ оцѣнку самыхъ характерныхъ произведеній. Начнемъ съ церковной милиціи, а въ слѣдующей главѣ займемся свѣтскими писателями.
Мы можемъ впередъ сказать, что церковные писатели во многихъ отношеніяхъ окажутся ниже своихъ противниковъ. Прежде всего философы нападаютъ и уже въ силу этого имѣютъ преимущества надъ тѣми, кто защищается. Въ данномъ случаѣ, эти преимущества тѣмъ сильнѣе, что философы пускаютъ въ ходъ самое опасное оружіе: насмѣшку. Вѣдь гораздо труднѣе побѣдоносно отразить насмѣшку, худую мы хорошую, чѣмъ удачно сострить и вызвать одобреніе особенно французскихъ читателей.