— Да, здесь! Даже здесь, слышите?
— Скоццоне, — нетерпеливо спросил Бенвенуто, — неужто это кто-нибудь из моих подмастерьев?..
— И воздыхатель женился бы на мне, если б я захотела, — продолжала Скоццоне, вообразившая, что Челлини разгневался в приливе нежных чувств к ней.
— Скоццоне, отвечай: кто этот негодяй?.. Надеюсь, не Асканио?
— Ведь он сто раз твердил мне: „Катрин, учитель вас обманывает, никогда он на вас не женится, хоть вы так добры и так хороши собой, — он слишком заважничал. О, если б он любил вас, как люблю я, или если б вы любили меня, как любите его!“
— Имя, имя предателя! — крикнул в ярости Бенвенуто.
— Но только я не слушала его, — говорила обрадованная Скоццоне. — Напротив, зря он расточал свои медовые речи. Я даже пригрозила все рассказать вам, если он будет продолжать. Я любила только вас, была слепа, и воздыхатель ничего не добился — его сладкие речи и умильные взгляды ни к чему не привели. Пожалуйста, прикидывайтесь, будто вам все, как всегда, безразлично, будто вы мне не верите! А ведь все это чистая правда!
— Я не верю тебе, Скоццоне, — проговорил Бенвенуто, поняв, что все выведает, если заговорит по-иному.
— Как, вы мне не верите?! — воскликнула озадаченная Скоццоне.
— Не верю.