Все рушилось, гибло, и в первую очередь — его слава художника. Позор будет единственной наградой в лихорадочной борьбе, чуть было не стоившей ему жизни и о трудностях которой ваятель почти забыл теперь, ибо они сулили ему победу. Он с болью смотрел на своего Юпитера, вокруг которого уже сгущался мрак, и видел, что с каждой минутой линии статуи становятся все менее четкими.
И вдруг его осенила гениальная мысль. Он вскочил и, позвав прибывшего вместе с ним Жана-Малыша, поспешно выбежал из дворца. Ничто еще не предвещало появления короля. Челлини поспешил к городскому плотнику и с помощью этого человека и его подмастерьев менее чем за час сделал дубовый цоколь на четырех колесах.
Теперь он боялся, как бы двор не вернулся раньше, чем все будет готово. Но пробило пять, вечерело, а коронованных особ еще не было видно. Герцогиня д’Этамп, где бы она ни находилась, вероятно, в эту минуту торжествовала победу-
Как только цоколь был готов, Бенвенуто приказал установить на нем статую. В левой руке Юпитер держал земной шар, а в правой, чуть приподнятой над головой, — молнию, словно готовясь поразить ею смертных. В этой же руке статуи ваятель незаметным образом пристроил свечу.
Едва он закончил свои приготовления, как послышались звуки фанфар, возвещавших прибытие короля и императора. Тогда Бенвенуто зажег свечу, велел Жану-Малышу встать позади статуи, где его совсем не было видно, и с сильно бьющимся сердцем стал ждать короля.
Десять минут спустя двери галереи широко распахнулись, и на пороге появился Франциск I под руку с Карлом V.
За ними следовали дофин, дофина, король Наваррский — словом, весь двор. Позади всех шли прево с дочерью и граф д’Орбек. Коломба была грустна и очень бледна. Но, увидев Челлини, она подняла голову, и лицо ее озарилось ясной, доверчивой улыбкой.
Челлини ответил ей взглядом, говорившим: "Не тревожьтесь: что бы ни случилось, я с вами".
Едва открылись двери, как по знаку Бенвенуто Жан-Малыш слегка подтолкнул цоколь, и статуя, как живая, поплыла навстречу королю, оставив позади себя произведения древности. Тотчас же на нее устремились все взоры. Падающий сверху свет свечи оказался гораздо мягче, чем резкое дневное освещение.
Герцогиня д’Этамп от злости прикусила губу.