При этих словах Корнелиус так плотно прижал лицо к решетке, что Роза отодвинула свое.
-- Я принесла вам ваши луковички, -- сказала она.
Сердце Корнелиуса вздрогнуло: он не решался сам спросить Розу, что она сделала с драгоценным сокровищем, которое он ей оставил.
-- А, значит, вы их сохранили!
-- Разве вы не дали мне их как очень дорогую для вас вещь?
-- Да, но, раз я вам их отдал, мне кажется, они теперь принадлежат вам.
-- Они принадлежали бы мне после вашей смерти, а вы, к счастью, живы. О, как я благословляла его высочество! Если Бог наградит принца Вильгельма всем тем, что я ему желала, то король Вильгельм будет самым счастливым человеком не только в своем королевстве, но и во всем мире.[46] Вы живы, говорила я, и, оставляя себе Библию вашего крестного, я решила вернуть вам ваши луковички. Я только не знала, как это сделать. И вот я решила просить у штатгальтера место тюремщика в Горкуме для отца, и тут ваша кормилица принесла мне письмо. О, уверяю вас, мы много слез пролили вместе с нею. Но ваше письмо только утвердило меня в моем решении, и тогда я уехала в Лейден. Остальное вы уже знаете.
-- Как, дорогая Роза, вы еще до моего письма думали приехать ко мне сюда?
-- Думала ли я об этом? -- ответила Роза (любовь у нее преодолела стыдливость), -- все мои мысли были заняты только этим.
Роза была так прекрасна, что Корнелиус вторично прижал свое лицо и губы к решетке, по всей вероятности, чтобы поблагодарить девушку.