"Что он сказал? Да у него от бешенства на губах выступила пена".
Я прервала его. "Как же ему было не обозлиться? -- сказала я. -- С ним поступили так жестоко, так грубо".
"Вот как, да ты с ума сошла! -- закричал, в свою очередь, отец. -- Скажите, какое несчастье -- раздавить луковицу тюльпана! За один флорин их можно получить целую сотню на базаре в Горкуме".
"Но, может быть, менее ценные, чем эта луковица", -- ответила я, на свое несчастье.
-- И как же реагировал на эти слова Якоб? -- спросил Корнелиус.
-- При этих словах, должна заметить, мне показалось, что в его глазах засверкали молнии.
-- Да, -- заметил Корнелиус, -- но это было не все, он еще что-нибудь сказал при этом?
"Так вы, прекрасная Роза, -- сказал он вкрадчивым тоном, -- думаете, что это была ценная луковица?"
Я почувствовала, что сделала ошибку.
"Мне-то откуда знать? -- ответила я небрежно. -- Разве я понимаю толк в тюльпанах? Я знаю только, раз мы обречены -- увы! -- жить вместе с заключенными, что для них всякое времяпрепровождение имеет свою ценность. Этот бедный ван Берле забавлялся луковицами. И вот я говорю, что было жестоко лишать его забавы".