-- Сударь, я прошу у вас одну милость, -- сказала Роза, простирая руки наполовину к небу, наполовину к Корнелиусу.
-- Не плачьте, Роза, -- сказал заключенный, -- ваши слезы волнуют меня больше, чем предстоящая смерть. И вы знаете, что чем невиннее заключенный, тем спокойнее он должен принять смерть. Он должен идти на нее даже с радостью, как умирают мученики. Ну, перестаньте плакать, милая Роза, и скажите мне, чего вы желаете.
Девушка упала на колени.
-- Простите моего отца, -- сказала она.
-- Вашего отца? -- спросил удивленный Корнелиус.
-- Да, он был так жесток с вами. Но такова уж его натура. Он был груб не только с вами.
-- Он наказан, Роза, он больше чем наказан переломом руки, и я его прощаю.
-- Спасибо, -- сказала Роза. -- А теперь скажите, не могла ли бы я лично сделать что-нибудь для вас?
-- Вы можете осушить ваши прекрасные глаза, дорогое дитя, -- сказал с нежной улыбкой Корнелиус.
-- Но для вас... для вас...