— Ну, иди, Гримо, — согласился Мушкетон, передавая ему кувшин из-под пива и бурав.
— Сполосните стаканы, — сказал Гримо.
Затем он дружески кивнул Мушкетону, словно извиняясь за то, что оканчивает операцию, так блестяще начатую другим, и, змеей проскользнув в щель, исчез в темноте.
Блезуа от восторга заплясал. Из всех безумных подвигов, совершенных необыкновенными людьми, которым он имел счастье помогать, этот подвиг казался ему самым удивительным, почти чудесным.
— Ну, теперь ты увидишь, — заговорил вновь Мушкетон все тем же тоном решительного превосходства, которому Блезуа, видимо, охотно подчинялся, — теперь ты увидишь, как пьем мы, старые солдаты, когда нас томит жажда.
— Плащ, — раздался из глубины погреба голос Гримо.
— Ах да, — спохватился Мушкетон.
— Чего он хочет? — спросил Блезуа.
— Завесить плащом то место, где вынуты доски, чтобы закрыть лазейку.
— Это зачем? — в недоумении спросил Блезуа.