— Чем же вы зарабатываете эти двенадцать тысяч, — спросил д’Артаньян, — своими стихами?
— Нет, я бросил поэзию; так только, иногда сочиняю какие-нибудь застольные песни, любовные сонеты или невинные эпиграммы. Я пишу проповеди, мой милый!
— Как, проповеди?
— Замечательные проповеди, уверяю вас. По крайней мере по отзывам других.
— И вы сами их произносите?
— Нет, я их продаю.
— Кому?
— Тем из моих собратьев, которые мечтают сделаться великими ораторами.
— Вот как! А вас самого разве никогда не прельщала слава?
— Разумеется, прельщала, но моя натура одержала верх. Когда я на кафедре и на меня смотрит хорошенькая женщина, то я начинаю на нее смотреть; она улыбается, я улыбаюсь тоже. Тогда я сбиваюсь с толку и несу чепуху; вместо того чтобы говорить об адских муках, я говорю о райском блаженстве. Да вот, к примеру, со мной так и случилось в церкви Святого Людовика в Маре… Какой-то дворянин рассмеялся мне прямо в лицо. Я прервал свою проповедь и заявил ему, что он дурак. Прихожане отправились за камнями, а я тем временем так настроил собрание, что камни полетели в дворянина. Правда, наутро он явился ко мне, воображая, что имеет дело с обыкновенным аббатом.