-- Нѣтъ, ваше величество, гордо отвѣчалъ Габріэль:-- не могъ оскорбить васъ благородный человѣкъ, который рѣшился лучше огорчить васъ, нежели обмануть.
-- Молчите, сударь! перебила Катерина: -- я вамъ приказываю молчать и уйдти отсюда. Считайте за счастье, что я не хочу открывать королю вашей дерзкой ошибки; но не являйтесь никогда передо мною, и знайте, что Катерина Медичи -- вашъ неумолимый врагъ. Да, я найду васъ, будьте увѣрены, г. д'Эксме! А теперь, удалитесь.
Габріэль поклонился королевѣ и вышелъ, не сказавъ ни слова.
-- Ну, думалъ онъ: -- еще однимъ врагомъ больше! Но что бы выигралъ я, еслибъ и узналъ что-нибудь о моемъ отцѣ и о Діанѣ? Любимица короля и жена короля -- враги мои! Не хочетъ ли еще судьба сдѣлать меня врагомъ короля. Пойдемъ теперь къ Діанѣ; уже время. Дай-Богъ не потерять этого послѣдняго свѣта, и не выйдти еще съ большей тоской на душѣ отъ той, которая любитъ меня, нежели отъ тѣхъ, которыя ненавидятъ.
II.
Любовникъ, или братъ?
Когда Жасента провела Габріэля въ комнату, которую Діана де-Кастро, какъ признанная дочь короля, занимала въ Луврѣ, она въ наивномъ, цѣломудренномъ смущеніи побѣжала на встрѣчу любимому человѣку, нисколько не скрывая своей радости. Она не отклонила бы лица и отъ поцалуя; но Габріэль удовольствовался однимъ пожатіемъ руки.
-- Наконецъ это вы, Габріэль! сказала Діана.-- Съ какимъ нетерпѣніемъ я ждала васъ, другъ мой! Съ нѣкотораго времени я не знаю, куда дѣвать полноту своего счастія. Я разговариваю совсѣмъ одна, смѣюсь одна, -- я просто сумасшедшая! Но вотъ и вы, Габріэль, -- теперь мы можемъ по-крайней-мѣрѣ блаженствовать вмѣстѣ! Ну, что же съ вами? что это у васъ какой видъ -- холодный, важный, почти грустный? Такимъ-то непривѣтливымъ лицомъ, такой-то неразвязной лаской доказываете вы мнѣ любовь, а Богу да моему отцу -- благодарность?
-- Вашему отцу?.. Да, поговоримте о вашемъ отцѣ, Діана. Что касается до важности, которая васъ удивляетъ, это моя привычка встрѣчать счастіе съ нахмуреннымъ лицомъ, потому-что я плохо вѣрю въ дары его, къ которымъ до-сихъ-поръ не имѣлъ случая привыкнуть; притомъ же, я испыталъ, что слишкомъ-часто подъ радостью кроется горе.
-- Я не считала васъ, Габріэль, ни такимъ философомъ, ни такимъ несчастнымъ, возразила полу-веселая, полу-огорченная Діана.-- Но посмотримъ! вы сказали, что хотите говорить о королѣ; это лучше: какъ онъ былъ добръ и благороденъ, Габріэль!