Она смѣло протянула ему руку.
Габріэль преклонилъ колѣно и поцаловалъ эту бѣлую, чудную руку... Но онъ былъ такъ твердъ и благороденъ, что не могъ предаться хитростямъ и обманамъ притворной любви. Онъ былъ такъ откровененъ и рѣшителенъ, что не могъ колебаться между облакомъ и опасностью.
-- Ваше величество, сказалъ онъ: -- предъ вами самый почтительный изъ вашихъ слугъ и самый преданный изъ вашихъ подданныхъ. Но...
-- Но, прервала Катерина съ улыбкой:-- я не требую отъ васъ этого почтительнаго языка, мой благородный кавалеръ.
-- Но, продолжалъ Габріэль:-- я не могу, говоря съ вами, употреблять словъ болѣе нѣжныхъ и страстныхъ, потому-что, простите!.. прежде, нежели я узналъ васъ, я любилъ Діану де-Кастро, и никакая другая любовь, даже любовь королевы, не найдетъ мѣста въ этомъ сердцѣ, которое наполнилъ уже другой образъ.
-- А! произнесла Катерина блѣднѣя, и губы ея судорожно сжались.
Но Габріэль, опустивъ голову, спокойно ждалъ, какъ разразится надъ нимъ гроза негодованія и презрѣнія. Презрѣніе и негодованіе не заставили долго ждать себя.
-- Знаете ли вы, г. д'Эксме, сказала Катерина послѣ минутнаго молчанія, едва удерживаясь отъ гнѣва:-- знаете ли вы, что я считаю васъ дерзкимъ, чтобъ не сказать наглымъ? Кто говорилъ вамъ о любви? Съ чего вы взяли, что посягаютъ на вашу суровую добродѣтель? Надо быть слишкомъ-тщеславну и наглу, чтобъ осмѣлиться такъ думать и такъ отважно объяснять благосклонность, ошибочно направленную къ недостойному ея! Вы серьёзно оскорбили женщину и королеву, г. Эксме!
-- О! повѣрьте, ваше величество, отвѣчалъ Габріэль:-- что мое религіозное почтеніе...
-- Довольно! прервала Катерина: -- говорю вамъ, вы оскорбили меня, вы пришли съ тѣмъ, чтобъ оскорбить меня? Зачѣмъ вы здѣсь? Что привело васъ сюда? Что мнѣ за дѣло до вашей любви, до г-жи де-Кастро, до всего, что васъ занимаетъ! Вы пришли ко мнѣ за справками? Смѣшной предлогъ! Вы хотѣли сдѣлать изъ королевы Франціи любовную полицію для себя. Это безсмысленно, говорю вамъ, и прибавляю: это оскорбленіе!