-- Я въ-самомъ-дѣлѣ замѣтила, сказала она:-- что вы неравнодушны къ г-жѣ де-Кастро и усердно за нею ухаживаете. Теперь я понимаю ваши намѣренія. Только, не заходя далеко, вы хотите, кажется, прежде увѣриться, дѣйствительно ли предъ дочерью короля преклоняете колѣно. Вы боитесь, чтобъ, женившись на признанной дочери Генриха II, не открыли вы какимъ-нибудь нежданнымъ случаемъ, что жена ваша незаконная дочь графа Монгомери. Однимъ-словомъ, вы честолюбивы, виконтъ д'Эксме. Не оправдывайтесь! это только возвышаетъ васъ въ моихъ глазахъ, и не только не мѣшаетъ моимъ видамъ на васъ, но скорѣе помогаетъ. Вы честолюбивы, не правда ли?

-- Но, ваше величество... говорилъ Габріэль смутившись: -- можетъ-быть, дѣйствительно...

-- Довольно; вижу, что я разгадала васъ, мой любезный кавалеръ, сказала королева.-- Ну! хотите вѣрить дружбѣ? для собственныхъ вашихъ цѣлей, оставьте свои виды на эту Діану. Откажитесь отъ этой куклы. Я не знаю навѣрное, дочь ли она короля или графа, хотя послѣднее предположеніе весьма-правдоподобно; но, еслибъ она и родилась отъ короля,-- это не такая женщина, какая нужна вамъ. Это существо слабое, нѣжное, чувствительное, милое, если хотите,-- но безъ силы, безъ энергіи, безъ характера. Она умѣла пріобрѣсть милость короля, правда; но воспользоваться ею не съумѣетъ. Вамъ, Габріэль, для исполненія вашихъ огромныхъ замысловъ, нужно сердце мужественное, сильное, которое бы столько же помогало вамъ, сколько и любило васъ, которое бы служило вамъ и, въ то же время, наполняло вашу душу, жизнь вашу. Такое сердце вы нашли, виконтъ, сами не зная того.

Онъ съ удивленіемъ смотрѣлъ на королеву, которая продолжала съ увлеченіемъ:

-- Послушайте: наше положеніе въ обществѣ должно освобождать насъ, королевъ, отъ обыкновенныхъ условныхъ приличій; стоя такъ высоко, мы, не выжидая признанія въ любви, должны сами дѣлать первый шагъ и протягивать руку къ любимому предмету. Габріэль, вы прекрасны, храбры, пламенны и горды! Съ первой минуты, когда увидѣла васъ, я ощутила тутъ, въ груди, незнакомое мнѣ чувство, и -- не-уже-ли я обманулась? Ваши слова, ваши взгляды и даже теперешнее ваше обращеніе ко мнѣ, -- все, наконецъ, заставляло меня предполагать, что я встрѣтила въ васъ не неблагодарнаго.

-- Ваше величество!.. въ испугѣ произнесъ Габріэль.

-- Да, вы изумлены, поражены, я вижу это, продолжала Катерина съ самой нѣжной улыбкой.-- Но вы не осуждаете меня, не правда ли, за мою невольную откровенность? Повторяю: званіе королевы должно извинять женщину. Вы робки, хотя и честолюбивы, виконтъ, а мелочныя приличія могли лишить меня драгоцѣннаго чувства; я лучше хотѣла сама начать. Ну! прійдите же въ себя! не-уже-ли я такъ страшна?

-- О! да! пробормоталъ Габріэль, блѣднѣя.

Королева поняла это восклицаніе по-своему.

-- Что жь! сказала она съ шутливымъ сомнѣніемъ:-- я, кажется, еще не успѣла вскружить вамъ голову до того, чтобъ заставить васъ забыть ваши планы, и розъиски ваши объ ангулемской принцессѣ -- доказываютъ это. Но успокойтесь; повторяю вамъ, что не униженія, а величія я желаю для васъ. Габріэль! до-сихъ-поръ, я терялась на второмъ планѣ; но знайте, скоро увидятъ меня на первомъ. Діана де-Пуатье уже не въ тѣхъ лѣтахъ, чтобъ могла еще долго сохранить свою красоту и могущество. Съ той минуты, когда исчезнетъ обаяніе этой женщины, начнется мое царство, и я съумѣю царствовать, Габріэль! духъ владычества, который я въ себѣ чувствую, тому порукой; притомъ, это уже въ крови Медичи. Король увидитъ, что у него нѣтъ совѣтника искуснѣе, опытнѣе и надежнѣе меня, и тогда -- на что не будетъ имѣть права человѣкъ, который соединилъ свою судьбу съ моею, когда моя была еще во мракѣ, который любилъ во мнѣ женщину, а не королеву? Владычица королевства не вознаградитъ ли достойнымъ образомъ того, кто былъ преданъ Катеринѣ? Этотъ человѣкъ будетъ первымъ по ней, ея правая рука, истинный король, покорный призраку короля? Въ его рукахъ будутъ всѣ титулы и силы Франціи? Прекрасный сонъ, не правда ли, Габріэль? Ну! хотите вы быть этимъ человѣкомъ?