-- У меня, сударыня, были на то двѣ причины, отвѣчалъ Габріэль спокойно.-- Во-первыхъ, я думалъ, что для васъ нѣтъ и не должно быть тайнъ въ сердцѣ его величества: значитъ, я рѣшился открыть вамъ то, что вы непремѣнно узнали бы въ-послѣдствіи, или что вы, быть-можетъ, уже знали. Во-вторыхъ, я надѣялся, -- какъ и случилось, -- что вы удостоите быть посредницею между мною и его величествомъ, и что вы, какъ женщина, склонитесь на сторону милосердія, которымъ, сколько мнѣ извѣстно, вы всегда руководились въ жизни.

Ни въ звукахъ голоса молодаго человѣка, ни на лицѣ его не было и слѣда ироніи. Это наружное отсутствіе ея обмануло Фаворитку. Г-жа Де-Пуатье приняла послѣднія слова Габріэля за комплиментъ.

Однакожь, она сказала Габріэлю:

-- Позвольте мнѣ, сударь, предложить вамъ еще одинъ вопросъ. Изъ одного любопытства, господинъ д'Эксме... скажите мнѣ, сдѣлайте милость, какимъ образомъ могли вы узнать тайну, которая вызвала васъ на такое благородное предложеніе? Вы еще такъ молоды, а происшествіе случилось уже восьмнадцать лѣтъ назадъ.

-- Я охотно скажу вамъ это, сударыня, отвѣчалъ Габріэль мрачно:-- изъ моего отвѣта вы увидите, что въ дѣлѣ, которое привело меня сюда, было посредство самого промысла Божія. Одинъ изъ конюшихъ отца моего, по имени Перро Авриньи, убитый передъ заточеніемъ батюшки, возсталъ изъ гроба, по волѣ Господа, и открылъ мнѣ, что отецъ мой томится въ темницѣ...

При отвѣтѣ молодаго человѣка, произнесенномъ торжественнымъ тономъ, король быстро всталъ съ своего кресла, блѣдный какъ трупъ. Даже сама Діана вздрогнула, не смотря на свои желѣзные нервы. Во время нашего разсказа, всѣ вѣрили сверхъестественнымъ явленіямъ, а потому слова Габріэля не могли не произвести сильнаго впечатлѣнія на людей, которыхъ совѣсть не была чиста.

-- Довольно, сударь, довольно! сказалъ король съ видимымъ замѣшательствомъ, скороговоркою.-- Ваша просьба будетъ исполнена.

-- Стало-быть, отвѣчалъ Габріэль:-- я могу положиться на слово вашего величества, и теперь же ѣхать въ Сен-Кентенъ?

-- Да, сударь, поѣзжайте, сказалъ король, все еще сильно смущенный: -- поѣзжайте теперь же; сдѣлайте, что говорили, и я исполню вашу просьбу. Даю вамъ въ томъ мое слово,-- слово короля и дворянина.

Габріэль, съ радостію въ душѣ и во взглядѣ, поклонился королю и фавориткѣ, потомъ вышелъ, не сказавъ болѣе ни одного слова. Онъ, казалось, не желалъ теперь терять ни минуты.