-- О, пресвятая Богородица! Да мнѣ ничего не извѣстно о ней, и я теперь въ большомъ безпокойствѣ на ея счетъ!
-- Отъ-чего въ безпокойствѣ? спросилъ Габріэль, и самъ уже весьма-встревоженньпі.
-- Какъ отъ-чего! отвѣчала Дениза.-- Вы вѣдь, я надѣюсь, изволите знать, гдѣ теперь барыня?
-- Вовсе не знаю; объ этомъ-то я и хотѣлъ спросить у тебя, Дениза.
-- Ну, такъ я доложу вамъ, сударь, что она, недѣли четыре тому, просила у короля позволенія жить въ монастырѣ...
-- Это мнѣ извѣстно; ну, а что было послѣ?
-- Что было, сударь, послѣ? Да въ этомъ-то "послѣ" и вся бѣда! Знаете ли, въ какой монастырь уѣхала барыня? Къ бенедиктинамъ, сударь, въ Сен-Кентенъ!.. Тамъ, видите, настоятельницей ея давнишняя знакомая, сестра Моника... А Сен-Кентенъ-то держатъ теперь въ осадѣ проклятые Испанцы! Они подступили туда недѣли черезъ двѣ послѣ пріѣзда барыни. Вотъ, сударь, отъ-чего я безпокоюсь о ней.
-- О, сказалъ Габріэль: -- тутъ во всемъ перстъ Божій!.. Онъ, онъ ведетъ меня!.. Дениза, прибавилъ онъ потомъ, подавая горничной кошелекъ, наполненный деньгами:-- это тебѣ за извѣстіе. Молись, прошу тебя, за твою барыню и за меня.
Вслѣдъ за тѣмъ, онъ поспѣшно вышелъ изъ комнаты Діаны и сошелъ съ подъѣзда, у котораго ожидалъ его Мартэнъ-Гэрръ.
-- Теперь, сударь, мы куда? спросилъ конюшій.