-- Господа! вскричалъ Колиньи: -- здѣсь главное не холодная разсудительность, а мужество... Да я и не думаю, чтобъ Сен-Кентенъ непремѣнно былъ взятъ при первомъ штурмѣ... Вѣдь мы отбили же пять приступовъ... Ну, а вы, Локсфоръ, какъ полагаете: могутъ ли наши укрѣпленія держаться еще нѣсколько времени? Вамъ это извѣстнѣе, чѣмъ другимъ: вы завѣдываете работами и контр-минами. Говорите откровенно; не представляйте положенія дѣлъ ни въ лучшемъ, ни въ худшемъ видѣ... Мы вѣдь собрались здѣсь для того, чтобъ узнать истину; такъ я и требую ее отъ васъ.

-- Скажу вамъ, отвѣчалъ инженеръ Локсфоръ: -- сущую истину. Теперь, адмиралъ, непріятелю открыты четыре входа въ городъ, и я, признаюсь, удивляюсь, какъ осаждающіе не воспользовались до-сихъ-поръ ни однимъ изъ нихъ. Во-первыхъ, у Бастіона св. Мартина, въ стѣнѣ такой проломъ, что въ него могутъ пройдти двадцать человѣкъ рядомъ. Мы лишились тутъ уже слишкомъ двухъ-сотъ человѣкъ... У Воротъ св. Іоанна уцѣлѣла только одна большая башня. Что же касается до куртины, то она разрушена болѣе, чѣмъ на-половину. Тутъ есть, правда, готовая контр-мина; но воспользоваться ею весьма-опасно: при взрывѣ ея можетъ обрушиться большая башня, которая одна только и удерживаетъ непріятеля на этомъ пунктѣ, и которая, обрушившись, еще поможетъ осаждающимъ ворваться въ городъ. Ея развалины замѣнятъ для нихъ лѣстницы... У Ремикура, испанскія траншеи дошли до самаго рва, и непріятель безнаказанно подкапывается тамъ подъ стѣну. Наконецъ, въ той сторонѣ, гдѣ Ильское-Предмѣстье, непріятель овладѣлъ, какъ вамъ извѣстно, не только рвомъ, но и аббатствомъ. Здѣсь онъ укрѣпился такъ, что мы рѣшительно не можемъ вредить ему; а между тѣмъ, онъ самъ доканчиваетъ разрушеніе парапета и стрѣляетъ по нашимъ рабочимъ съ такимъ для нихъ урономъ, что они уже не рѣшаются работать тамъ, Въ прочихъ мѣстахъ, стѣна еще можетъ держаться; но четыре раны, о которыхъ говорилъ я вамъ, смертельны: онѣ погубятъ городъ. Вотъ истина, которой вы требовали отъ меня, адмиралъ. Ваше благоразуміе рѣшитъ теперь, что надобно дѣлать.

Между присутствовавшими снова послышался ропотъ. Никто изъ нихъ не высказывалъ своего мнѣнія громко; но почти каждый говорилъ потихоньку, что надобно сдаться.

Колиньи, однакожь, продолжалъ:

-- Господа, еще два слова. Вы говорили, г. Локсфоръ, что укрѣпленія наши, въ нѣкоторыхъ пунктахъ, не могутъ защищать города, -- положимъ, такъ; но у насъ есть мужественные воины: они будутъ нашею живою стѣною. Съ ними, при содѣйствіи здѣшнихъ преданныхъ горожанъ, мы можемъ держаться еще нѣсколько дней. Не правда ли, г. Рамбулье? Вѣдь наши войска еще довольно-многочисленны?

-- Адмиралъ, отвѣчалъ офицеръ, къ которому относились послѣднія слова Колиньи:-- еслибъ мы были тамъ, на площади, середи этой толпы, которая нетерпѣливо ожидаетъ результата нашихъ совѣщаній, я отвѣчалъ бы вамъ "да", потому-что тамъ слѣдовало бы внушить надежду и довѣріе... Но здѣсь, въ совѣтѣ, передъ людьми истинно мужественными, я не колеблясь скажу вамъ, что у насъ недостаточно людей для защиты города. Мы вооружили всѣхъ, кто только можетъ носить оружіе. Другіе заняты работами въ укрѣпленіяхъ. Имъ помогаютъ въ трудѣ даже дѣти и старики. Самыя женщины полезны намъ: онѣ ходятъ за раненными. Значитъ, всѣ рабочія руки въ дѣлѣ; а между-тѣмъ, здѣсь ощутителенъ недостатокъ въ рабочихъ рукахъ. Ни на одномъ пунктѣ укрѣпленій нѣтъ ни одного лишняго человѣка; а между-тѣмъ, на другихъ пунктахъ слишкомъ-мало солдатъ. При теперешнемъ числѣ нашихъ вооруженныхъ, какъ ни изворачивайся, а все не достаетъ пятидесяти человѣкъ у Воротъ св. Іоанна, да столько же у пролома, что близь Бастіона св. Мартина. И если не предвидится подмоги изъ Парижа, то едва-ли слѣдуетъ еще рисковать остаткомъ нашихъ храбрыхъ воиновъ. Вѣдь они, по моему мнѣнію, могутъ быть полезны для защиты другихъ крѣпостей.

Въ залѣ послышался шопотъ одобренія, и въ ту же минуту донеслись туда, какъ-бы для того, чтобъ придать еще болѣе значенія этому шопоту, крики народа, толпившагося передъ ратушей.

Но почти вслѣдъ за тѣмъ кто-то закричалъ громовымъ голосомъ:

-- Замолчите!

Между присутствовавшими немедленно наступило глубокое молчаніе.