Не смотря на эту рѣчь, Гаспаръ Колиньи еще продолжалъ съ жаромъ развивать ученіе и идеи, которыя тогда, какъ молодое вино, бродили въ его головѣ. Долго тянулся разговоръ между страстнымъ молодымъ человѣкомъ и полнымъ убѣжденія реформаторомъ, однимъ -- рѣшительнымъ, пылкимъ, какъ дѣятельность, другимъ -- важнымъ, глубокимъ, какъ мысль.
Впрочемъ, адмиралъ не ошибался въ своихъ мрачныхъ предсказаніяхъ: въ-самомъ-дѣлѣ, несчастію суждено было оплодотворить сѣмя, брошенное этой бесѣдой въ пламенную душу Габріэля.
III.
Сестра Бени.
Былъ одинъ изъ ясныхъ, свѣтлыхъ вечеровъ августа мѣсяца. Еще не всходила луна на чистое, голубое, усѣянное звѣздами небо; но безъ нея ночь казалась еще таинственнѣе, задумчивѣе, очаровательнѣе.
Эта мирная тишина составляла странную противоположность съ движеніемъ и шумомъ минувшаго дня. Испанцы сдѣлали два приступа одинъ за другимъ. Два раза были они отражены, по нанесли такой уронъ убитыми и ранеными, какой для горсти осажденныхъ былъ невыносимо-чувствителенъ. У осаждающихъ, напротивъ, были сильные резервы, и свѣжія войска легко замѣняли изнуренныхъ. И Габріэль, неизмѣнно бодрствовавшій на защиту крѣпости, боялся, что два дневные приступа не имѣли ли единственной цѣли ослабить противныя силы, чтобъ потомъ вѣрнѣе сдѣлать третій ночной и нечаянный приступъ. Однако пробило десять часовъ, и ничто не оправдывало его подозрѣній. Ни одного огонька не свѣтилось въ испанскихъ палаткахъ; ни въ лагерѣ, ни въ городѣ не слышно было ничего, кромѣ однообразныхъ откликовъ часовыхъ; и лагерь и городъ, казалось, отдыхали послѣ тяжелой дневной усталости.
Итакъ, Габріэль, обойдя въ послѣдній разъ укрѣпленія, рѣшилъ, что теперь ему можно прервать на минуту это безпрестанное бодрствованіе, которымъ онъ окружалъ городъ, какъ сынъ больную мать. Со времени его прибытія, уже четыре дня Сен-Кентенъ выдерживалъ осаду. Еще четыре дня -- и Габріэль сдержитъ обѣщаніе, данное королю, и останется только королю сдержать свое обѣщаніе.
Габріэль велѣлъ конюшему слѣдовать за собой, не сказавъ куда они идутъ. Со времени неловкаго происшествія съ настоятельницей, онъ началъ сомнѣваться, если не въ вѣрности, то по-крайней-мѣрѣ въ смышлености Мартэна-Герра, и потому остерегся сообщить ему драгоцѣнныя свѣдѣнія, полученныя отъ Жана Пекуа; а мнимый Мартэнъ-Герръ, думая, что сопутствуетъ своему господину въ военномъ обходѣ, очень удивился, замѣтивъ, что они направляются къ Бульвару-Королевы, гдѣ построенъ былъ обширный лазаретъ.
-- Вы вѣрно желаете видѣть какого-нибудь раненнаго, сударь? спросилъ онъ.
-- Тсъ! произнесъ Габріэль, положивъ палецъ на губы!