-- О! сказалъ лордъ Уэнтвортъ:-- я обезпеченъ, даже, увы! слишкомъ обезпеченъ за моими неприступными стѣнами. Еслибъ Французамъ суждено было овладѣть снова Кале, то они не ждали бы этого двѣсти лѣтъ. Я спокоенъ, и если вы встрѣтите меня въ Парижѣ, то, конечно, въ мирное время.
-- Все будетъ, какъ Богу угодно, милордъ, продолжалъ Габріэль.-- Адмиралъ Колиньи обыкновенно говоритъ, что лучшее средство въ рукахъ человѣка -- терпѣніе.
-- Ну! а пока поживемъ какъ-можно-лучше. Кстати, я забылъ: вы, вѣроятно, теперь нуждаетесь въ деньгахъ; мой кошелекъ въ вашемъ распоряженіи.
-- Еще разъ благодарю, милордъ: мой хотя не такъ полонъ, и я не могу сейчасъ уплатить выкупа, но для ежедневныхъ расходовъ достаточно. У меня, признаюсь, одна матеріальная забота, что появленіе трехъ нежданныхъ гостей произведетъ безпокойство въ домѣ вашего родственника, господинъ Пекуа, и потому мнѣ бы хотѣлось пріискать другую квартиру за нѣсколько экю...
-- Вы шутите! прервалъ Жанъ Пекуа:-- домъ Пьера довольно-великъ, благодаря Бога! даже для трехъ семействъ. Въ провинціи строятся не такъ тѣсно, какъ въ Парижѣ.
-- Это справедливо, сказалъ лордъ Уэнтвортъ:-- я рекомендую вамъ, виконтъ -- домъ оружейнаго мастера достоинъ быть жилищемъ капитана. Свита гораздо многочисленнѣйшая, нежели ваша, удобно помѣстится тамъ, нисколько не стѣсняя двухъ мастерскихъ. А вы, господинъ Пекуа, не утвердитесь ли здѣсь съ вашимъ ремесломъ? Лордъ Грей говорилъ мнѣ мелькомъ; я бы очень-радъ былъ исполненію этого намѣренія.
-- Можетъ-быть, сказалъ Жанъ Пекуа.-- Кале и Сен-Кентенъ скоро будутъ принадлежать одной націи, и я бы весьма желалъ сблизиться съ моими родственниками.
-- Да, продолжалъ лордъ Уэнтвортъ, не понявшій тонкаго намека Жана; -- да, легко можетъ статься, что Сен-Кентенъ скоро будетъ принадлежать Англичанамъ. Но я васъ задерживаю, прибавилъ онъ: -- а послѣ дороги вамъ нуженъ покой. Виконтъ, и вы, сударь, еще разъ повторяю вамъ, вы свободны. До свиданія, не надолго, надѣюсь?
Онъ проводилъ капитана и горожанина до дверей, пожалъ руку одному, дружески поклонился другому, и наши плѣнники отправились въ улицу Мартруа, гдѣ жилъ Пьеръ Пекуа подъ вывѣской бога-Марса, и куда, Богъ-дастъ, мы скоро возвратимся къ Габріэлю и Жану.
-- Ну! подумалъ лордъ Уэнтвортъ, оставшись одинъ:-- я, кажется, хорошо сдѣлалъ, что выпроводилъ отъ себя этого виконта д'Эксме. Онъ дворянинъ, вѣрно жилъ при дворѣ, и если хотя разъ видѣлъ мою плѣнницу, то вѣрно не забылъ ея. Да, я едва м е лькомъ видѣлъ ее, когда она, часа два тому назадъ, проходила мимо, а до-сихъ-поръ точно ослѣпленъ. Какъ хороша! О! я люблю ее! люблю! Бѣдное сердце, такъ давно остывшее въ этомъ мрачномъ уединеніи, какъ сильно ты бьешься теперь! Но этотъ молодой человѣкъ, онъ, кажется, живой и отважный, могъ бы, узнавъ дочь своего короля, вмѣшаться непріятнымъ образомъ въ тѣ отношенія, которыя, конечно, скоро образуются между мной и Діаной. Присутствіе соотечественника, а можетъ-быть и друга, стѣснило бы ее, или поощрило бы къ упорству. Третьяго между нами не должно быть. Если я не хочу прибѣгать къ мѣрамъ, недостойнымъ меня, то безполезно же и затруднять дѣло.