Габріэль улыбнулся печально. Ему пришло на мысль, что для него не можетъ существовать никакой радости въ жизни, пока не удастся ему освободить отца изъ заточенія, пока не рушитъ онъ преграды, которая столь неожиданно стала между имъ и Діаною... Онъ, однакожь, сдѣлалъ знакъ, чтобъ ткачъ началъ.
Жанъ взглянулъ на оружейника и сказалъ ему съ важностію:
-- Братецъ, ты долженъ говорить первый. Пусть господинъ виконтъ увидитъ, какой у тебя образъ мыслей. Ты скажи намъ, Петръ, что внушалъ тебѣ, въ-отношеніи къ Франціи, отецъ, и что ему внушалъ -- его отецъ; скажи намъ, Англичанинъ ли ты сердцемъ или Французъ, и чью взялъ бы ты сторону, Англіи, или отчизны предковъ своихъ, Франціи, -- еслибъ вдругъ, по какому-либо важному обстоятельству, пришлось тебѣ выбирать между ними...
-- Жанъ, отвѣчалъ оружейникъ торжественнымъ тономъ:-- предокъ мой, при которомъ Кале сдѣлался англійскимъ городомъ, говорилъ о Франціи своему сыну не иначе, какъ со слезами на глазахъ. Объ Англіи онъ старался не говорить вовсе, потому-что уже самое слово это было ненавистно ему. Та же самая любовь къ Франціи и та же ненависть къ Англіи перешли къ сыну этого предка моего. Потомъ, онѣ неизмѣнно хранились въ нашемъ родѣ, и дошли до меня во всей своей силѣ. Нынѣшній Петръ Пекуа чувствуетъ точно такъ же, какъ чувствовалъ тотъ Петръ Пекуа, который жилъ двѣсти лѣтъ тому назадъ. Теперь ты видишь, Жанъ, кто я сердцемъ. Нужно ли прибавлять, чью возьму я сторону, еслибъ, какъ говорилъ ты, пришлось мнѣ выбирать?..
-- Вы слышите, господинъ-виконтъ! вскричалъ ткачъ, обращаясь къ Габріэлю.
-- О, да, отвѣчалъ Габріэль разсѣянно:-- и не могу не одобрить... чувства благородныя...
-- Еще два слова, братецъ, продолжалъ ткачъ:-- а другіе наши здѣшніе соотечественники? они, конечно, думаютъ иначе?.. Они навѣрное забыли Францію и преданы теперь Англіи?.. Вѣдь двѣсти лѣтъ подданства не шутка...
-- Ты ошибаешься, Жанъ, отвѣчалъ оружейникъ.-- Здѣсь не мало французскихъ семействъ, преданныхъ Франціи и жалѣющихъ о ней. Всѣ мои предки выбирали себѣ невѣстъ именно въ этихъ семействахъ. И я могу увѣрить тебя, что не одинъ здѣшній горожанинъ, служащій въ городской стражѣ, въ которой служу и я, скорѣе переломитъ свою алебарду, чѣмъ замахнется ею на французскаго солдата.
-- Лучше и желать нельзя, проговорилъ про себя ткачъ, потирая себѣ руки.-- А ты, братецъ, чѣмъ служишь въ этой стражѣ? прибавилъ онъ потомъ громко.-- Вѣдь ужь, конечно, не простымъ рядовымъ? Вѣдь тебѣ, какъ замѣтно, здѣсь большой почетъ это всѣхъ: такъ, безъ сомнѣнія, тебѣ и должность дали большую?
-- Давали, да я отказался, отвѣчалъ оружейникъ:-- не хотѣлось брать на себя отвѣтственности... Я считаюсь простымъ стражникомъ.