-- Все равно! доброе чувство, братъ; я тебя слышалъ и понялъ, сказалъ оружейникъ.
Братья разстались, крѣпко пожавъ одинъ другому руку.
-- Покамѣстъ, намъ надобно отказаться отъ своей химеры, или, по-крайней-мѣрѣ, отложить ее на нѣкоторое время, сказалъ Жанъ Пекуа.-- Что могутъ сдѣлать руки безъ головы? что можетъ народъ безъ знати?..
И горожанинъ прибавилъ съ странною улыбкой:
-- До-тѣхъ-поръ, пока народъ будетъ, въ одно время, и руками и головой.
X.
Глава, въ которой съ большимъ искусствомъ соединяются многочисленныя происшествія.
Прошло три недѣли. Сентябрь кончался; въ положеніи различныхъ лицъ этой исторіи не случилось ни какой замѣтной перемѣны.
Жанъ Пекуа заплатилъ за себя маленькій выкупъ лорду Уэнтворту и, сверхъ-того, получилъ позволеніе жить въ Кале, но, не спѣшилъ открыть новой фабрики и приниматься за работу. Честный горожанинъ, казалось, былъ очень-любопытенъ и отъ природы очень-небреженъ. Съ утра до вечера онъ ходилъ по валамъ города, разговаривалъ съ гарнизонными солдатами, и, по-видимому, заботился не больше аббата или монаха о ремеслѣ ткача. Однакожь, онъ не хотѣлъ или не могъ отвлечь своего двоюроднаго брата, Петра Пекуа, отъ работы, и никогда еще искусный оружейникъ не приготовлялъ такого множества и такого хорошаго оружія, какъ въ это время.
Габріэль съ каждымъ днемъ дѣлался скучнѣе. До него доходили изъ Парижа новости самыя общія. Франція начинала дышать свободнѣе. Испанцы и Англичане, овладѣвъ ничтожнымъ мѣстечкомъ, теряли невозвратимое время; страна, между-тѣмъ, могла опомниться; Парижъ и король были спасены. Эти извѣстія, результатъ мужественной обороны Сен-Кентена, безъ-сомнѣнія, радовали Габріэля. Но не было ни слова ни объ его отцѣ, ни о Генрихѣ II, ни о Колиньи, ни о Діанѣ. Мысль эта омрачала духъ Габріэля, и онъ не пользовался дружбою лорда Уэнтворта, которую, можетъ-быть, употребилъ бы въ дѣло при другомъ случаѣ.