Прежде, чѣмъ Габріэль успѣлъ опомниться отъ удивленія испросить незнакомку, она уже скрылась.
Молодой человѣкъ, нѣсколько любопытный и не совсѣмъ благоразумный, думалъ, что идти по темному корридору до комнаты, въ которой онъ могъ свободно прочитать записку, слишкомъ-долго, по-крайней-мѣрѣ четверть часа, и онъ вздумалъ поскорѣе разгадать загадку, подстрекавшую его любопытство. Итакъ, посмотрѣвъ вокругъ себя и видя, что на площадкѣ нѣтъ никого, Габріэль подошелъ къ смрадной лампѣ, развернулъ записку, и съ какимъ-то смущеніемъ прочиталъ слѣдующее:
"Милостивый государь,
"Я не знаю васъ ни въ лицо, ни по имени; но женщина, которая мнѣ прислуживаетъ, сказала, что вы Французъ, соотечественникъ мой, и подобно мнѣ находитесь въ плѣну. Это подаетъ мнѣ смѣлость обратиться къ вамъ въ несчастіи. Васъ, безъ сомнѣнія, будутъ держать только до выкупа. Вѣроятно, вы скоро возвратитесь въ Парижъ. Тамъ вы увидите моихъ родныхъ, которые не знаютъ, что со мною сдѣлалось. Вамъ будетъ возможность увѣдомить ихъ обо мнѣ, сказать, что лордъ Уэнтвортъ держитъ меня взаперти, запрещаетъ мнѣ встрѣчаться съ живою душою, не хочетъ взять выкупа за мою свободу, и, употребляя во зло ужасное право, которое даетъ ему мое положеніе, онъ еще осмѣливается всякій день говорить мнѣ о своей любви, отвергаемой мною съ ужасомъ. Но это самое презрѣніе и увѣренность, что поступки его, какъ губернатора, безнаказанны, могутъ кончиться преступленіемъ. Французскій дворянинъ, и, главное, соотечественникъ, обязанъ оказать мнѣ помощь въ-этой ужасной крайности. Мнѣ слѣдуетъ еще сказать вамъ, кто я, для того, чтобъ долгъ..."
На этомъ остановилась письмо; оно было безъ подписи. Вѣроятно, его прервало какое-нибудь неожиданное препятствіе, какой-нибудь мгновенный случай, и между-тѣмъ, письмо это, даже недоконченное, должно было передать, не теряя драгоцѣннаго случая, тѣмъ болѣе, что изъ этихъ неполныхъ строчекъ можно было узнать все, кромѣ имени женщины, съ которою такъ низко поступали.
Габріэль не зналъ этого имени, онъ не могъ узнать этого быстраго и дрожащаго почерка, и, однакожь, какое-то странное смущеніе, какое-то непонятное предчувствіе закралось въ его сердце. Поблѣднѣвъ отъ волненія, онъ приблизился къ лампѣ, желая еще разъ лучше прочесть записку. Но въ это время отворилась другая дверь, и лордъ Уэнтвортъ, слѣдуя за маленькимъ пажёмъ, вышелъ на площадку, черезъ которую ему надобно проходить въ свою комнату.
Губернаторъ, увидѣвъ Габріэля, котораго онъ проводилъ назадъ тому пять минутъ, остановился съ замѣтнымъ удивленіемъ.
-- Вы еще здѣсь, другъ мой? сказалъ лордъ, подходя къ нему съ обыкновенною любезностію.-- Что могло задержать васъ? Надѣюсь, no-крайней-мѣрѣ, что не какой-нибудь несчастный случай?
Честный молодой человѣкъ, не отвѣчая ни слова лорду Уэнтворту, подалъ ему письмо, которое только-что получилъ. Англичанинъ бросилъ на письмо быстрый взглядъ и поблѣднѣлъ еще болѣе, нежели Габріэль, но умѣлъ показаться хладнокровнымъ, и притворяясь, будто читаетъ записку, самъ между-тѣмъ обдумывалъ отвѣтъ.
-- Помѣшанная! сказалъ онъ, измявъ записку и бросивъ ее съ пренебреженіемъ, съиграннымъ очень-драматически.