Нельзя было скорѣе и лучше разочаровать Габріэля, который за минуту терялся въ самыхъ тревожныхъ мысляхъ, и теперь вдругъ охладѣлъ къ незнакомкѣ. Однакожь, онъ еще не вполнѣ отказался отъ своего чувства, и сказалъ съ нѣкоторою недовѣрчивостью:
-- Впрочемъ, милордъ, вы еще не сказали мнѣ, кто эта женщина, которую вы, противъ ея желанія, держите въ темницѣ?
-- Противъ ея желанія, сказалъ Уэнтвортъ равнодушно:-- я то же думаю. Это родственница моей жены, безумная, какой не найдти въ цѣломъ свѣтѣ. Родные хотѣли удалить ее изъ Англіи, и очень-некстати поручили мнѣ беречь въ этомъ городѣ, гдѣ такъ же легко смотрѣть за безумными, какъ за плѣнниками. Впрочемъ, ужь если вы проникли въ семейную тайну, любезный другъ, я лучше тотчасъ разскажу вамъ исторію этой женщины. Лэди Гоу начиталась рыцарскихъ романовъ; она прожила пятьдесятъ лѣтъ, нажила сѣдые волосы, но до-сихъ-поръ считаетъ себя героиней, которую преслѣдуютъ и притѣсняютъ, и разными разсказами, болѣе или менѣе удачно выдуманными, желаетъ найдти себѣ защитника въ каждомъ молодомъ и любезномъ кавалерѣ, какой прійдется ей по плечу. Сказки моей старой тётушки, Габріэль, кажется, порядочно тронули васъ. А? признайтесь, что ея посланіе немножко разстроило васъ, мой бѣдный другъ!
-- Исторія довольно-странная, отвѣчалъ холодно Габріэль:-- вы сами согласитесь въ этомъ, милордъ. Однакожь, вы ни разу не говорили мнѣ о своей родственницѣ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ, ни разу, отвѣчалъ лордъ Уэнтвортъ:-- да и къ чему посвящать чужихъ въ семейныя дѣла.
-- Но отъ-чего же ваша родственница называетъ себя Француженкой? спросилъ Габріэль.
-- Вѣроятно для того, чтобъ васъ еще болѣе заинтересовать, сказалъ лордъ Уэнтвортъ съ замѣтно-притворною улыбкой.
-- А насильственная любовь, которой отъ нея требуютъ, милордъ?
-- Старуха бредитъ; она принимаетъ воспоминанія за надежды, отвѣчалъ Уэнтвортъ, обнаруживая нетерпѣніе.
-- Можетъ-быть, милордъ, вы скрываете ее отъ взоровъ, чтобъ избавиться отъ насмѣшекъ?