Потомъ Габріэль далъ лошади шпоры, и она поскакала галопомъ.
Лордъ Уэнтвортъ уже успѣлъ отдать приказаніе у воротъ Кале; плѣнника пропустили безъ всякихъ затрудненій, и онъ скоро выѣхалъ на парижскую дорогу, одинъ, съ тоскою и надеждами.
Удастся ли ему освободить своего отца, по прибытіи въ Парижъ? Освободитъ ли онъ Діану, возвратясь въ Кале?
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
I.
Продолженіе несчастій Мартэна-Герра.
Дороги во Франціи были такъ же не безопасны для Габріэля Монгомери, какъ и для его конюшаго, и только проницательною дѣятельностью своего ума виконтъ могъ избѣжать препятствій, которыя встрѣчались ему во время поѣздки. Но, при всей поспѣшности, онъ пріѣхалъ въ Парижъ только на четвертый день послѣ отъѣзда изъ Кале.
Впрочемъ, дорожныя опасности занимали душу Габріэля, можетъ-быть, менѣе, нежели безпокойство, съ какимъ онъ приближался къ своей цѣли. Хотя Габріэль былъ отъ природы не очень склоненъ къ мечтательности, но, во время одинокой поѣздки, онъ почти безпрестанно возвращался къ мысли о своемъ отцѣ и Діанѣ, о средствахъ освободить эти существа, милыя и священныя его сердцу, объ обѣщаніи короля, и о томъ, какія мѣры надо будетъ принять, если Генрихъ II не сдержитъ своего слова. Впрочемъ, Генрихъ II не напрасно назывался первымъ рыцаремъ христіанства. Правда, исполненіе клятвы дорого стоило королю, но онъ только ждалъ, чтобъ Габріэль самъ пришелъ просить прощенія своему старому отцу, мятежному графу, и король простилъ бы его. Но если онъ проститъ?..
При этой страшной мысли, которая, подобно кинжалу, поражала сердце Габріэля, онъ давалъ шпоры коню и хватался за шпагу. Въ эти минуты, обыкновенно, нѣжная и грустная мысль о Діанѣ де-Кастро смиряла его взволнованную душу. Въ такой-то неувѣренности и безнадежной тоскѣ, Габріэль прибылъ утромъ, на четвертый день, къ парижскимъ воротамъ. Онъ ѣхалъ всю ночь, и блѣдный разсвѣтъ едва освѣщалъ городъ, когда путешественникъ проѣзжалъ по улицамъ, прилегавшимъ къ Лувру.
Габріэль остановился передъ затвореннымъ дворцомъ, въ которомъ всѣ еще спали, и не зналъ, войдти ли туда или подождать. Но неподвижность не согласовалась съ его нетерпѣніемъ, и Габріэль рѣшился тотчасъ отправиться къ себѣ домой, въ Улицу-Жарденъ-Сен-Поль, гдѣ онъ могъ, по-крайней-мѣрѣ, узнать о томъ, чего такъ сильно желало его сердце и чего оно боялось.