-- Когда я возвращался къ вамъ, повторилъ Мартэнъ.-- Но куда же, сударь? Послѣ того, какъ мы вышли изъ Сен-Кентена -- убей меня Богъ -- я рѣшительно не зналъ, куда вы пропали. Гдѣ же я могъ васъ отъискать?
-- Въ Кале, Мартэнъ. Сколько бы ты ни былъ глупъ и вѣтренъ, однакожь, тебѣ нельзя позабыть Кале.
-- Совершенная правда! Можно ли, въ-самомъ-дѣлѣ, позабыть то, чего не знаешь? отвѣчалъ спокойно Мартэнъ-Герръ.
-- Негодяй, развѣ можно такъ отпираться? вскричалъ Габріэль.
Онъ сказалъ на ухо нѣсколько словъ кормилицѣ, которая тотчасъ вышла изъ комнаты, и потомъ приблизился къ Мартэну-Герру.
-- А что подѣлываетъ твоя Бабета, неблагодарный? сказалъ ему Габріэль.
-- Бабета! Какая Бабета? спросилъ изумленный конюшій.
-- Та самая, которую ты обольстилъ, негодяй.
-- А, понимаю; вы хотѣли сказать: Гудула! вы ошиблись въ имени, сударь: не Бабета, но Гудула. Да, бѣдная дѣвушка! но, сказать откровенно, я и не думалъ соблазнять ея; клянусь вамъ, она сама виновата.
-- Еще другая! прервалъ Габріэль.-- Я не знаю твоей новой жертвы, но увѣренъ, что она не столько заслуживаетъ сожалѣнія, какъ Бабета Пекуа.