-- И вы уже дали торжественную клятву?
-- Нѣтъ еще, отвѣчалъ хирургъ.-- Я хочу дѣйствовать прямо и вступлю въ общество, когда узнйю вполнѣ его характеръ. Впрочемъ, должно признаться, я еще нѣсколько сомнѣваюсь, и отдамся вамъ вполнѣ, когда ясно буду понимать нѣкоторые предметы, до-сихъ-поръ для меня темные. Для того именно, чтобъ ихъ понять, я и желалъ познакомиться съ предводителями реформы, и пошелъ бы къ самому Кальвину, еслибъ это было необходимо; потому-что истина -- моя страсть.
-- Хорошо! вскричалъ адмиралъ: -- и будьте увѣрены, что никто изъ насъ не захотѣлъ бы посягнуть на рѣдкую и гордую независимость вашего ума.
-- Что жь, не правду ли я сказалъ вамъ? спросилъ торжествующій Ла-Реноди.-- Не драгоцѣнное ли это пріобрѣтеніе для насъ? Я видѣлъ Амброаза Паре въ его книжной лавкѣ, я видѣлъ его надъ изголовьемъ больнаго, я видѣлъ его даже на полѣ сраженія, и вездѣ, передъ заблужденіями и предразсудками, такъ же какъ передъ болѣзнями и ранами людей, вездѣ онъ оставался холоднымъ, спокойнымъ властителемъ надъ другими и надъ самимъ собою.
-- Позвольте и мнѣ одно слово, произнесъ Габріэль, взволнованный тѣмъ, что онъ видѣлъ и слышалъ: -- теперь я догадываюсь, для чего мой великодушный другъ, г. Колиньи, привелъ меня въ этотъ домъ, гдѣ собираются тѣ, которыхъ называютъ еретиками. Еще болѣе, нежели Амброазъ Паре, я нуждаюсь въ совѣтахъ. Подобно ему, я много дѣйствовалъ, но, къ-сожалѣнію, мало разсуждалъ, и Амброазъ Паре оказалъ бы великую помощь вступающему въ область этихъ новыхъ идей, сказавъ, какіе интересы и причины побудили его умъ принять участіе въ реформѣ?
-- Тугъ дѣйствовали не интересы, отвѣчалъ Амброазъ Паре:-- напротивъ, мнѣ слѣдовало бы, для своего успѣха на медицинскомъ поприщѣ, держаться придворной религіи; слѣдовательно, не выгоды, г. виконтъ, по разумныя причины руководили мною. И если высокія особы, передъ которыми я говорю, позволятъ мнѣ представить эти причины,-- я выскажу ихъ въ двухъ словахъ.
-- Говорите! говорите! сказали въ одно слово Колиньи, Ла-Реноди и Теодоръ Безъ.
-- Я постараюсь говорить короче, продолжалъ Амброазъ, потому-что время принадлежитъ не мнѣ одному. И такъ, прежде всего я хотѣлъ освободить идею реформы отъ всякихъ формулъ и теорій. Раздвинувъ этотъ хворостъ, я увидѣлъ принципы, за которые, право, готовъ терпѣть всѣ возможныя преслѣдованія.
Габріэль слушалъ безкорыстнаго проповѣдника, не стараясь скрывать своего удивленія; онъ не забывалъ мысли, которая занимала все его существованіе; однакожь, сравнивъ ее съ тѣмъ, что теперь онъ услышалъ, Габріэль задумался.
-- Вы непремѣнно должны быть членомъ нашего общества! съ живостью сказалъ Теодоръ Безъ смѣлому хирургу.-- Чего требуете вы отъ насъ?