-- Шестерыхъ или семерыхъ молодцовъ, незнакомыхъ г-ну виконту. Если прибавить къ нимъ нашихъ старыхъ товарищей, сражавшихся при Мецѣ, будетъ ровно дюжина храбрыхъ, которые съ восторгомъ пожертвуютъ собою для полководца такого, какъ г-нъ виконтъ, и соглашаются на всѣ условія, какія вы имъ предложите.
-- Чортъ возьми! однакожь, ты не потерялъ времени, сказалъ виконтъ д'Эксме.-- Посмотримъ, какихъ ты привелъ рыцарей.
-- Прикажете вводить ихъ по одиначкѣ? спросилъ Мартэнъ-Герръ.-- Такъ, я думаю, вы лучше можете разсмотрѣть ихъ.
-- Хорошо: одного за другимъ, сказалъ Габріэль.
-- Еще послѣднее слово, прибавилъ конюшій.-- Не считаю нужнымъ предупреждать г-на виконта, что всѣ эти люди извѣстны мнѣ лично, или по самымъ вѣрнымъ справкамъ. У каждаго изъ нихъ свой нравъ, свои побужденія, но всѣ они имѣютъ одинъ общій характеръ -- храбрость, доказанную на дѣлѣ. Я могу поручиться г-ну виконту за это главное качество, если, впрочемъ, онъ будетъ снисходительно смотрѣть на нѣкоторые незначительные недостатки.
Послѣ этой приготовительной рѣчи, Мартэнъ-Герръ ушелъ на минуту изъ комнаты и тотчасъ воротился, ведя за собою огромнаго молодца, смуглаго, съ ловкими пріемами, лицомъ умнымъ и беззаботнымъ.
-- Амброзіо, сказалъ Мартэнъ-Герръ, представляя незнакомца виконту.
-- Амброзіо -- имя не французское. Откуда вы? спросилъ Габріэль.
-- А Богъ-знаетъ, отвѣчалъ Амброзіо.-- Меня нашли ребенкомъ, и я жилъ въ Пиренеяхъ, одною ногою во Франціи, другою въ Испаніи, и, признаюсь, былъ очень-доволенъ своимъ незаконнымъ рожденіемъ и не просилъ себѣ лучшей доли ни у Бога, ни у своей матери.
-- Но скажите, въ чемъ проводили вы жизнь? спросилъ Габріэль.