И потомъ, обращаясь къ своему господину, Мартэнъ-Герръ прибавилъ:
-- Пилльтруссъ, надо вамъ сказать, сударь, принадлежитъ къ числу людей, которыхъ мы называемъ "дозорными". Въ войнѣ Англичанъ и Испанцевъ, онъ до-сихъ-поръ дѣйствовалъ своими средствами. Пилльтруссъ ходитъ по большимъ дорогамъ, наполненнымъ теперь иностранными хищниками, и рѣжетъ разбойниковъ. Что же касается соотечественниковъ, надо сказать правду, онъ не только не вредитъ, но даже покровительствуетъ имъ. Значитъ, Пилльтруссъ завоеватель, а не воръ; Пилльтруссъ живетъ данью, а не грабежами. При всемъ томъ, онъ почувствовалъ необходимость завести порядокъ въ своихъ занятіяхъ, немножко бродячихъ, и не такъ рѣзко безпокоить непріятелей Франціи. Вотъ почему Пилльтруссъ съ радостью изъявилъ свою готовность стать подъ знамя виконта д'Эксме.
-- Если ты согласенъ быть порукой, Мартэнъ-Герръ, я принимаю Пилльтрусса, отвѣчалъ Габріэль: -- но только съ условіемъ, чтобъ съ-этихъ-поръ театромъ его дѣйствія были не дороги и тропинки, но укрѣпленные города и поле битвы.
-- Кланяйся г. виконту, баловень, благодари; ты принятъ въ число нашихъ, сказалъ Пилльтруссу Мартэнъ-Герръ, который, казалось, имѣлъ какую-то слабость къ этому "шалуну".
-- Благодарю, благодарю васъ, г. виконтъ, проговорилъ Пилльтруссъ.-- Съ нынѣшняго дня, я буду сражаться одинъ не противъ двоихъ или троихъ, но противъ десятерыхъ.
-- Давно бы такъ! сказалъ Габріэль.
За Пилльтруссомъ явился человѣкъ блѣдный, задумчивый, съ озабоченнымъ лицомъ, который, казалось, смотрѣлъ на весь свѣтъ съ уныніемъ и печалью. Широкіе рубцы, проведенные на его лицѣ, придавали ему отпечатокъ еще болѣе-мрачный.
Мартэнъ-Герръ, представляя этого седьмаго и послѣдняго рекрута, объявилъ, что его фамилія Мальморъ.
-- Г. виконтъ сдѣлаетъ непростительный грѣхъ, если откажетъ бѣдному Мальмору, прибавилъ конюшій.-- Мальморъ, дѣйствительно, питаетъ самую чистую, самую глубокую страсть къ Беллонѣ, если позволите мнѣ выразиться нѣсколько-миѳологически. Но, до-сихъ-поръ, эта страсть была довольно-несчастна. Бѣдняжка Мальморъ чувствуетъ непреодолимую склонность къ войнѣ; вся его отрада, все наслажденіе заключаются въ хорошей сѣчѣ, и, къ-несчастію, онъ едва прикоснулся губами къ чашѣ своего блаженства! Онъ такъ слѣпо, такъ яростно кидаетсявъ кровавую схватку, что всегда съ перваго скачка получаетъ рану и отправляется въ походный госпиталь, гдѣ, лежа на боку до окончанія битвы, жалуется не столько на боль, сколько на невозможность сражаться. Все его тѣло -- одна большая рана; однакожь, благодаря Бога, Мальморъ крѣпокъ и скоро поправляется. Ему только надобно подождать благопріятнаго случая; но это желаніе, долго не находя себѣ пищи, изнуряетъ его болѣе, нежели кровь, которую онъ такъ славно потерялъ въ битвахъ... Видите, г. виконтъ, что, право, грѣшно отказать этому задумчивому воителю въ радости, которую вы можете доставить ему съ выгодою для себя.
-- Я очень-радъ принять Мальмора, любезный Мартэнъ, отвѣчалъ Габріэль.