-- Хорошо, сказалъ Генрихъ: -- я самъ пойду къ ней. Пускай оставятъ меня, я хочу идти одинъ.
Онъ прошелъ чрезъ большую залу, вошелъ въ длинный корридоръ, потомъ, тихо отворивъ дверь, остановился у полураскрытой портьеры. Крикъ и смѣхъ дѣтей заглушали шелестъ его шаговъ, и онъ могъ, незамѣченный, любоваться прекрасной, граціозной картиной.
Молодая невѣста, Марія Стюартъ, стояла у окна, а вокругъ нея толпились: Діана де-Кастро, Елизавета и Маргарита Французская; всѣ три толковали ей наперерывъ, разглаживая складки ея платья, поправляя распустившійся локонъ, придавая наконецъ свѣжему костюму ея ту оконченность, которую умѣютъ придавать только женщины. Въ другомъ концѣ комнаты, братья Карлъ, Генрихъ и юный Францискъ смѣялись и кричали одинъ громче другаго, налегая изо всѣхъ силъ на дверь, въ которую прорывался женихъ, дофинъ Францискъ. Шалуны не хотѣли пускать его къ невѣстѣ.
Жакъ Аміо, наставникъ принцевъ, важно разсуждалъ въ сторонѣ съ гувернантами принцессъ, госпожею Кони и лэди Ленноксъ.
Такъ однимъ взглядомъ можно было теперь окинуть всю будущую исторію столькихъ несчастій, страстей и славы! Дофинъ, принявшій названіе Франциска II, Елизавета, вышедшая за Филиппа II и сдѣлавшаяся испанской королевой, Карлъ -- въ-послѣдствіи Карлъ IX, Генрихъ -- Генрихъ III, Маргарита Валуа, королева и жена Генриха IV, Францискъ, герцогъ алансонскій, анжуйскій и брабантскій, и Марія Стюартъ, бывшая два раза королевой и такой страдалицей...
Знаменитый переводчикъ Плутарха задумчивымъ, проницательнымъ взоромъ слѣдилъ за играми этихъ дѣтей и предугадывалъ судьбы Франціи.
-- Нѣтъ, нѣтъ, Францискъ не войдетъ сюда, кричалъ съ нѣкоторою запальчивостію дикій Карлъ-Максимиліанъ, давшій въ-послѣдствіи повелѣніе о варѳоломеевской-ночи. И, съ помощію братьевъ, онъ успѣлъ запереть дверь на замокъ, такъ-что дофину Франциску уже совершенно-нельзя было войдти, и -- слабый даже передъ тремя дѣтьми -- онъ только стучался и умолялъ своихъ противниковъ.
-- Бѣдный Францискъ! какъ они его мучатъ! сказала Марія Стюартъ своимъ сестрамъ.
-- Дайте же мнѣ приколоть булавку, стойте спокойнѣе, дофина, смѣясь сказала маленькая Маргарита.-- Какое славное изобрѣтеніе эти булавки, и какой великій человѣкъ долженъ быть тотъ, кто изобрѣлъ ихъ прошлаго года! прибавила она.
-- А когда приколютъ булавку, продолжала нѣжная Елизавета:-- я отворю бѣдному Франциску, не смотря на этихъ злыхъ духовъ; потому-что мнѣ больно видѣть, какъ онъ тамъ страдаетъ.