-- И еще, Жанъ замѣтилъ мнѣ, продолжалъ Пьеръ: -- что вашему несчастію можно пособить, и что тотъ, кто вовлекъ васъ въ этотъ грѣхъ, имѣетъ право и обязанность извлечь васъ изъ пропасти.
Бабета еще ниже опустила лицо, на которомъ выступилъ яркій румянецъ.
Пьеръ продолжалъ:
-- Я радовался, что твоя и наша честь можетъ возстановиться, и надѣялся; однакожь, Мартэнъ-Герръ молчалъ по-прежнему, и человѣкъ, присланный г-мъ д'Эксме, назадъ тому мѣсяцъ, въ Кале, не принесъ никакой вѣсти отъ твоего обольстителя. Но теперь французы стоятъ передъ нашими стѣнами. Виконтъ д'Эксме и его конюшій, вѣроятно, находятся также при войскѣ...
-- Не вѣроятно, Пьеръ: скажите лучше, навѣрно! прервалъ его честный Жанъ Пекуа.
-- Я не стану противорѣчить этому, Жанъ. Допустимъ, что г. д'Эксме и его конюшій отдѣлены отъ насъ только стѣнами и рвами, охраняющими насъ, или, вѣрнѣе, Англичанъ; въ такомъ случаѣ, если мы увидимъ виконта съ его конюшимъ, какимъ-образомъ должны мы поступить съ ними, Бабета? Какъ съ друзьями или какъ съ непріятелями?
-- Вы лучше знаете, братецъ, что надобно дѣлать, отвѣчала Бабета, испуганная оборотомъ, какой принялъ разговоръ.
-- Ты не угадываешь ихъ намѣреній, Бабета?
-- Нисколько... Я жду -- вотъ и все.
-- Итакъ, ты не знаешь, пришли они тебя спасти или покинуть, и этотъ выстрѣлъ пушки, раздающійся въ одно время съ моими словами, извѣщаетъ ли наше семейство о приходѣ освободителей, которыхъ должно благословлять, или о появленіи злодѣевъ, достойныхъ наказанія? Ты ничего не знаешь, Бабета?