-- Въ такомъ случаѣ, продолжалъ Пьеръ:-- еслибъ ты была въ здравомъ разсудкѣ, могла ли бы ты сказать, что г-нъ д'Эксме поступилъ хорошо, не воспользовавшись своею властію принудить обольстителя на тебѣ жениться!..
-- Но развѣ можетъ онъ жениться на мнѣ?.. сказала Бабета.
-- Но кто же помѣшаетъ ему? закричали Жанъ и Пьеръ въ одинъ голосъ.
Они оба встали со своихъ мѣстъ. Бабета упала на колѣни.
-- Простите мнѣ, еще разъ простите!.. вскричала она въ безпамятствѣ:-- я хотѣла скрыть отъ васъ... я скрывала отъ самой-себя!.. Но вы говорите мнѣ о нашей потерянной чести, о Франціи, о г-нѣ д'Эксме, объ этомъ гнусномъ Мартэнѣ-Геррѣ... Боже мой!.. Я забываю себя; голова кружится... Вы сейчасъ спрашивали, не сошла ли я съ ума?.. Въ-самомъ-дѣлѣ, мнѣ кажется, что я помѣшалась. Скажите мнѣ, не ошибаюсь ли я, не приснилось ли мнѣ, или въ-самомъ-дѣлѣ я слышала то, что сказалъ мнѣ г. д'Эксме?..
-- Что же онъ сказалъ тебѣ! повторилъ Пьеръ, пораженный ужасомъ.
-- Да, наканунѣ его отъѣзда, я просила его передать это кольцо Мартэну... Я не смѣла признаться виконту въ своемъ преступленіи... Однакожь, онъ, кажется, понялъ меня. И если понялъ, то какъ онъ рѣшился мнѣ сказать...
-- Что жь? что онъ сказалъ? Докончи! вскричалъ Пьеръ Пекуа.
-- Увы! Мартэнъ-Герръ женатъ, сказала Бабета.
-- Несчастная! вскричалъ Пьеръ Пекуа, въ изступленіи поднявъ руки на сестру.