-- Надѣйтесь, Бабета, надѣйтесь! были первыя слова Жана Пекуа, обращенныя къ любимой имъ сестрѣ.
Но въ эту минуту взоръ Бабеты остановился на мрачномъ и озабоченномъ лицѣ другаго брата, и она затрепетала, потому-что все вдругъ ожило въ ея памяти.
-- Простите меня, Пьеръ, простите! вскричала бѣдная дѣвушка.
Пьеръ, послушный знаку Жана Пекуа, умолявшаго его сжалиться, приблизился къ сестрѣ, поднялъ ее и, посадивъ на стулъ, сказалъ ей кроткимъ голосомъ:
-- Успокойся, Бабета: я тебя не обвиняю. Ты много страдала. Успокойся. Повторяю тебѣ послѣ Жана: не теряй надежды!
-- На что же я могу теперь надѣяться? сказала она.
-- Разумѣется, поправить дѣло невозможно, но, по-крайней-мѣрѣ, можно отмстить, отвѣчалъ Пьеръ, нахмуривъ брови.
-- Но я говорю тебѣ, шепнулъ Жанъ Бабетѣ:-- мы поправимъ дѣло и, въ то же время, отмстимъ.
Она взглянула на него съ удивленіемъ. Но прежде, чѣмъ успѣла спросить, Пьеръ сказалъ ей съ участіемъ:
-- Повторяю еще разъ: прощаю тебя, бѣдная сестра. Твой грѣхъ, въ сущности, не такъ великъ, потому-что подлецъ обманулъ тебя два раза. Бабета, я люблю тебя такъ же, какъ всегда любилъ.