-- Отдайте мнѣ рожокъ, который я вручилъ вамъ и котораго звукъ помогъ мнѣ узнать васъ, сказалъ Пьеръ Пекуа.-- Когда вы въ крѣпости Рисбанкъ услышите звукъ этого рожка, выходите смѣло, и во второй разъ вы будете участникомъ торжества, такъ искусно вами приготовленнаго.
Габріэль поблагодарилъ Пьера Пекуа, выбралъ людей, которые должны были войдти въ городъ, чтобъ, въ случаѣ нужды, помогать Французамъ, и проводилъ ихъ до воротъ Рисбанка, подъ предлогомъ, что они со стыдомъ изгоняются изъ крѣпости.
Было около половины восьмаго, и день начиналъ бѣлѣть на небѣ.
Габріэль, желая видѣть, какъ будутъ ставить на крѣпости Рисбанкъ Французскія знамена, которыя должны были успокоить Гиза и устрашить англійскіе корабли, поднялся на платформу, свидѣтельницу этой ужасной и славной ночи.
Поблѣднѣвъ отъ усталости и волненія, онъ приблизился къ мѣсту, гдѣ была прикрѣплена веревочная лѣстница и откуда упалъ бѣдный Мартэнъ-Герръ, несчастнѣйшая жертва ошибки. Габріэль, дрожа отъ ужаса, наклонился къ утесу, думая увидѣть на немъ обезображенный трупъ своего вѣрнаго конюшаго, но не могъ замѣтить его съ перваго раза, и долго искалъ его глазами, въ которыхъ сначала выражалось удивленіе, но потомъ блеснули слабые лучи надежды.
Въ-самомъ-дѣлѣ, свинцовая труба, по которой стекала съ башни дождевая вода, остановила тѣло на половинѣ дороги въ ужасную пропасть, и на этой-то трубѣ висѣлъ теперь Мартэнъ, согнутый пополамъ, неподвижный.
Габріэль, при первомъ взглядѣ на бѣдное тѣло, подумалъ, что оно лишено жизни, и, считая напрасною всякую помощь, хотѣлъ, по-крайней-мѣрѣ, отдать послѣдній долгъ своему слугѣ.
Пилльтруссъ, котораго такъ любилъ Мартэнъ-Герръ, плакалъ, стоя возлѣ Габріэля, и, съ самоотверженіемъ раздѣляя благочестивую мысль своего господина, велѣлъ крѣпко привязать себя къ веревочной лѣстницѣ, приготовленной Пьеромъ Пекуа, и спустить себя въ бездну.
Когда Пилльтруссъ, держа тѣло своего друга, съ трудомъ поднялся на платформу, то увидѣли, что Мартэнъ еще дышалъ.
Лекарь, призванный на помощь, также нашелъ въ немъ признаки жизни, и честный конюшій дѣйствительно пришелъ въ память -- для сильнѣйшихъ страданій. Мартэнъ-Герръ находился въ ужасномъ положеніи. У него была вывихнута рука около плеча, и сломано бедро.