Пятое и шестое января прошли въ усиліяхъ одинаково энергическихъ со стороны осажденныхъ и осаждающихъ. Солдаты обѣихъ сторонъ дѣйствовали съ одинаковымъ мужествомъ и геройскимъ самоотверженіемъ. Но благородное сопротивленіе лорда Уэнтворта должно было уступить превосходящей силѣ: маршалъ Строцци, распоряжавшій осадными работами, казалось, угадывалъ всѣ средства обороны и всѣ движенія Англичанъ, какъ-будто валы, окружавшіе Кале, были прозрачны, какъ хрусталь.
Вѣроятно, онъ досталъ себѣ планъ города, и мы знаемъ, кто доставилъ этотъ планъ герцогу Гизу.
Такимъ-образомъ, виконтъ д'Эксме, даже въ своемъ бездѣйствіи, былъ еще полезенъ соотечественникамъ и, по замѣчанію г. Гиза, высказанному въ порывѣ благодарности, обнаруживалъ издалека свое спасительное вліяніе.
Однакожь, это невольное бездѣйствіе лежало свинцомъ на пылкомъ сердцѣ молодаго человѣка! Скованный своею побѣдой, онъ былъ принужденъ отдать свою дѣятельность заботамъ объ охраненіи завоеванной крѣпости, казавшимся ему слишкомъ-легкими и ничтожными.
Черезъ каждый часъ, обошедъ башню съ неусыпною внимательностью, которой научила его оборона Сен-Кентена, онъ садился къ изголовью Мартэна-Герра, утѣшалъ его, ободрялъ и честный конюшій переносилъ свои страданія съ удивительнымъ терпѣніемъ и спокойствіемъ души. Но злой поступокъ Пьера Пекуа приводилъ Мартэна въ печальное негодованіе.
Непритворная печаль и удивленіе, которыя рождались въ душѣ конюшаго, когда онъ старался объяснить себѣ темную причину злобы Пьера Пекуа, разсѣяли въ Габріэлѣ послѣднее сомнѣніе на счетъ добросовѣстности Мартэна.
Молодой человѣкъ рѣшился разсказать Маргэну-Герру его собственную исторію, по-крайней-мѣрѣ, въ томъ видѣ, въ какомъ она представлялась ему изъ обстоятельствъ и соображеній. Очевидно, что плутъ воспользовался своимъ удивительнымъ сходствомъ съ Мартэномъ-Герромъ, чтобъ подъ его именемъ дѣлать всѣ возможныя подлости, не подвергаясь за нихъ никакой отвѣтственности и, въ то же время, воспользоваться всѣми выгодами и преимуществами, которыя онъ могъ отклонить отъ своего Созія и обратить на самого-себя.
Габріэль высказалъ эти мысли въ присутствіи Жана Пекуа, и честный ткачъ съ ужасомъ смотрѣлъ на послѣдствія роковой ошибки. Въ особенности безпокоилъ его человѣкъ, который такъ низко воспользовался ими. Кто былъ этотъ негодяй? женатъ ли онъ? Гдѣ онъ скрывается?
Мартэнъ-Герръ, съ своей стороны, не могъ не ужаснуться мысли о такой превратности. Онъ радовался, видя, свою совѣсть освобожденною отъ множества преступленій, тяготѣвшихъ на ней, и въ то же время приходилъ въ уныніе при мысли, что плутъ, скрывавшійся подъ его именемъ, заклеймилъ его гнусными поступками. И какъ знать, можетъ-быть, подъ защитою псевдонима, онъ совершалъ еще новыя преступленія въ ту самую минуту, какъ Мартэнъ лежалъ на одрѣ болѣзни?
Но въ особенности растрогала сердце добраго Мартэна-Герра исторія Бабеты Пекуа. Теперь онъ извинялъ жестокость Пьера и не только прощалъ, но даже одобрялъ его поступокъ, потому-что долгъ благороднаго человѣка требовалъ отмстить за такое низкое посягательство на честь. Теперь Мартэнъ-Герръ утѣшалъ и старался успокоить Жана Пекуа.