Добрый конюшій, одобряя поведеніе брата Бабеты, позабылъ только одно обстоятельство, именно, что онъ заплатилъ собою за дѣйствительнаго виновника несчастій бѣдной дѣвушки.
И когда Габріэль съ улыбкою напомнилъ объ этомъ своему слугѣ, Мартэнъ-Герръ отвѣчалъ:
-- Велика бѣда! Напротивъ, я еще благословляю судьбу за свое несчастіе; по-крайней-мѣрѣ, если я переживу его, моя хромая нога или, вѣрнѣе, деревянная, дастъ мнѣ возможность не походить на обманщика и предателя.
Къ-сожалѣнію, ничтожное утѣшеніе, на которое надѣялся Мартэнъ, было еще очень-сомнительно, потому-что не знали, останется ли онъ въ живыхъ. Городской хирургъ не ручался за его жизнь; необходимо было скорое пособіе искуснаго врача, а между-тѣмъ уже прошло почти два дня съ-тѣхъ-поръ, какъ опасное положеніе Мартэна-Герра не находило себѣ достаточной помощи.
Страданія Мартэна были одною изъ главныхъ причинъ, возбуждавшихъ нетерпѣніе Габріэля, и часто, днемъ и ночью, онъ приподнималъ голову и прислушивался, въ надеждѣ, не извлечетъ ли, наконецъ, его изъ невольнаго бездѣйствія такъ жадно ожидаемый звукъ рожка. Но никакой шумъ, сколько-нибудь подобный этому звуку, не прорывался сквозь отдаленный и однообразный гулъ двухъ артиллерій, англійской и французской.
И только вечеромъ шестаго января, Габріэлю, уже въ-продолженіе тридцати-шести часовъ владѣвшему крѣпостью Рисбанкъ, послышались, со стороны города, шумъ сильнѣе прежняго и необыкновенные крики торжества или отчаянія.
Французы, послѣ одной изъ самыхъ жаркихъ схватокъ, вошли побѣдителями въ Вьё-Шато.
Кале могъ держаться еще не болѣе двадцати-четырехъ часовъ.
При всемъ томъ, цѣлый день седьмаго япваря Англичане провели въ неимовѣрныхъ усиліяхъ занять столь важную позицію и удержаться на послѣднихъ пунктахъ, которыми они еще владѣли. Но Гизъ, не уступая непріятелю ни клочка завоеванной земли, все далѣе подвигался впередъ, такъ-что Англичане увидѣли неизбѣжную необходимость отказаться на слѣдующій день отъ своего господства въ Кале.
Было около трехъ часовъ пополудни. Лордъ Уэнтвортъ, который въ-теченіе семи дней дѣйствовалъ постоянно въ первомъ ряду, наносилъ другимъ смерть и ускользалъ отъ ея ударовъ, разсудилъ теперь, что его войску оставалось не болѣе двухъ часовъ физической силы и нравственной энергіи.