-- Нѣтъ, нѣтъ, сказалъ онъ съ странною улыбкой:-- не безпокойтесь обо мнѣ, любезный другъ. Я заранѣе позаботился обо всемъ, что для меня нужно, обо всемъ, чего я еще желаю.
-- Однакожъ... прервалъ лордъ Дэрби.
-- Довольно! сказалъ повелительнымъ тономъ губернаторъ.-- Исполняйте только мои слова -- и ничего болѣе. Прощайте. Скажите Англіи, что я сдѣлалъ все, что было возможно мнѣ сдѣлать для защиты своего города, и уступилъ только роковой необходимости. Вы, въ свою очередь, старайтесь до послѣдней минуты, но берегите англійскую честь и англійскую кровь, Дэрби. Вотъ мои послѣднія слова. Прощайте.
Лордъ Уэнтвортъ не хотѣлъ больше ни слышать, ни говорить, и, пожавъ руку лорду Дэрби, оставилъ мѣсто битвы и одинъ удалился въ свой пустынный домъ, строго приказавъ не впускать туда никого ни подъ какимъ предлогомъ.
Уэнтвортъ былъ увѣренъ, что ему оставалось еще по-крайней-мѣрѣ два часа.
VII.
Отвергнутая любовь.
Лордъ Уэнтвортъ былъ твердо увѣренъ въ двухъ вещахъ: во-первыхъ, что ему оставалось еще два часа до сдачи Кале, и, во-вторыхъ, что онъ найдетъ свою отель совершенно-пустою, потому-что для предосторожности съ утра отослалъ даже свою прислугу на оборонительныя работы. Андре, французскій пажъ г-жи де-Кастро, былъ запертъ по его приказанію. Діана оставалась только съ двумя женщинами.
Все было пусто, какъ-будто вымерло передъ Уэнтвортомъ, когда онъ возвращался къ себѣ домой, и Кале, подобно тѣлу, изъ котораго вылетаетъ жизнь, сосредоточилъ всю свою силу въ томъ мѣстѣ, гдѣ происходило сраженіе.
Лордъ Уэнтвортъ, мрачный, свирѣпый, отуманенный отчаяніемъ, пошелъ прямо къ комнатамъ, занимаемымъ г-жею де-Кастро. Въ этотъ разъ, измѣнивъ своему обыкновенію, онъ даже не велѣлъ доложить о себѣ Діанѣ, но смѣло, господиномъ вошелъ въ комнату, въ которой она была съ своей служанкой. Губернаторъ, не поклонившись Діанѣ, изумленной такою странною перемѣною, обратился прямо къ служанкѣ: