Въ тотъ же день послѣ обѣда, между-тѣмъ, какъ въ Турнелли происходилъ карусель и торжество, конетабль Монморанси дѣлалъ допросъ шпіону въ Луврѣ, въ кабинетѣ Діаны Пуатье, на счетъ своихъ задушевныхъ тайнъ.
Шпіонъ былъ средняго роста, смуглый, черноволосый, съ черными глазами, съ орлинымъ носомъ, раздвоившимся подбородкомъ, съ выступавшей впередъ нижней губой и нѣсколько сутуловатъ. Онъ имѣлъ поразительное сходство съ Мартэномъ-Герромъ, вѣрнымъ конюшимъ Габріэля. Когда они были не вмѣстѣ, ихъ можно было принять одного за другаго, а вмѣстѣ, они казались близнецами,-- такъ походили они во всемъ другъ на друга. Тѣ же черты лица, тѣ же лѣта, тѣ же пріемы.
-- А съ курьеромъ что вы сдѣлали, господинъ Арно? спросилъ копетабль.
-- Я уничтожилъ его, что дѣлать! Но это было ночью въ фонтенблоскомъ лѣсу. Убійство припишутъ ворамъ. Я остороженъ.
-- Нужды нѣтъ, господинъ Арно, дѣло все-таки важное, и я не доволенъ, что вы такъ скоро прибѣгнули къ оружію.
-- Я не отступаю ни предъ какою крайностію, когда дѣло идетъ объ услугѣ вамъ.
-- Да; но однажды навсегда говорю вамъ, господинъ Арно, что если вы дадите себя схватить, то я дамъ васъ повѣсить, сказалъ конетабль сухимъ и нѣсколько-презрительнымъ тономъ.
-- Будьте спокойны, мы люди съ предосторожностями.
-- Теперь посмотримъ письмо.
-- Вотъ оно.